Пауль Локамп - Есть время жить-2

– Ты это видел?! – я посмотрел на Айвара.

– Видел, – он ошарашенно кивнул, – а до нашего посёлка меньше пяти километров…

– Откуда здесь морфы? Они что, уже в леса переселились? Эдакими темпами скоро из дома не выйдешь. Будем сидеть в осаде, как мой сосед-придурок в городе.

– Может, народ собрать и лес прочесать?

– Не пойдут люди лес прочесывать, – отмахнулся я.

– Почему?

– Во-первых, страшно, а во-вторых – извечная беда: пока не грянет, не перекрестятся.

– Слушай, Альгис про хутор говорил. Ты знаешь, где он находится?

– Примерно знаю, – я прищурился, вспоминая окрестности, – дорога туда хреновая, но, думаю, проедем.

– Давай наведаемся? Хотя бы глянем, что там и как.

– Ну давай, что делать, – я усмехнулся, – вот так всегда: любопытство гонит вперёд, страх тянет назад, а гордость останавливает. И только здравый смысл нервно топчется на месте и ругается матом.

– Робби, не бурчи, как столетний старик. Поехали, посмотрим на архитектуру времен массового индивидуализма.

Через несколько километров пришлось пробираться по обочине – дороги почти не осталось. Такое ощущение, что её специально перепахали. До боли в глазах всматривались в лес, но ничего, кроме нескольких поваленных деревьев, не заметили. Ещё через пятьсот метров выехали на край небольшого запущенного поля, огороженного оградой из кольев. Что-то вроде большого загона для скота. На опушке леса стоял бревенчатый, потемневший от времени дом с резными, грязно-белого цвета, наличниками. В России, если не ошибаюсь, такие дома называют избами-пятистенками. На заднем дворе – сеновал, покрытый дранкой, по левую сторону – хлев. Всё нежилое, холодное. Хотя нет, признаки людей есть – во дворе под хлипким навесом две машины, Ауди A4 и Фольксваген Гольф. Посередине двора – небольшой трактор с разобранным движком. Автомобильный прицеп, нагруженный дровами. Живут всё-таки люди. Или жили?

– Ну что, коллега, – кивнув на избу, спросил Айвар, – пойдём, пообщаемся с крестьянством?

– Пойдём. Только не нравится мне здесь.

– Что именно?

– Посмотри, окно в доме открыто. Видишь? На левой стороне.

– Тебе нигде не нравится. Хотя да, странно как-то. Ладно, идём глянем.

Огляделись вокруг, покричали, в надежде, что отзовётся кто-нибудь. Тихо. Как на кладбище, не к ночи будь помянуто. Сейчас главное – слушать. Слушать и не торопиться, на тот свет всегда успеем. Подходим к крыльцу – не заперто. Убираю Сайгу за спину, пистолет в тесноте избы поудобнее будет. Медленно открываю дверь, с левой стороны меня страхует Айвар. Ну вот, теперь очень осторожно. Чёрт, ну и запах! Никогда к этому запаху не привыкну. Сладковатый запах разложения словно висел в воздухе. Приторно-тягучий, словно патока; тьфу ты, гадость какая! Я быстро оглянулся на Айвара и, резанув большим пальцем по горлу, указал на дверь. Он кивает в ответ и натягивает на лицо шахидку. Мысленно ругнувшись, делаю шаг внутрь.

– Вот с этого и отожрались, – выдавил из себя коллега, который вошёл в комнату следом за мной. За период эпидемии мы уже насмотрелись на смерть, причём в самых разных ипостасях, но каждый раз она вызывала вполне понятные эмоции. Если бросить в блендер кусок парного мяса… Ну, в общем, вы, наверное, поняли. Перевёрнутая мебель, шкаф светлого дерева, даже потолок – все было покрыто бурыми пятнами. А уж запах стоял – казалось его можно резать ножом. То, что некогда было людьми, теперь разбросано по всей комнате в виде костей и огрызков плоти, на которых белесыми пятнами шевелились личинки червей. Айвар тронул меня за плечо и кивнул.

– Уходим…

Когда мы вышли на улицу, я сдернул шахидку с лица и несколько раз глубоко вдохнул. Оглянулся вокруг и пошёл к колодцу. Вода была чистая; перед тем, как пить, мы посветили в колодец – ещё не хватало, чтобы там что-нибудь дохлое плавало. Как и везде в округе, колодец был неглубокий, водяные жилы залегали вблизи поверхности. Вытащив ведро холодной воды, нагнулся и вылил половину себе на голову. После комнаты у меня было ощущение, что этот запах въелся намертво, даже в лёгкие.

– Робби!

Я обернулся на крик Айвара и увидел, что он держит под прицелом ворота сарая.

– Что там?

– Морф. Но какой-то странный. Слишком худой и длинный. На богомола похож. Он так быстро промелькнул.

– Понял.

Первая мысль, которая мне пришла в голову – сжечь к чёртовой матери и этот дом, и сарай, и всё, что там в этом сарае поселилось. В памяти промелькнула фотография времён Вьетнамской войны – горящие дома и на их фоне солдат с М14. Ну к чёрту, нельзя, эдак можно и лес поджечь.

– Валим?

– А что с ним делать? – сквозь зубы процедил я. – Смотреть на него? Надо его наружу выманить. Прикрой.

– Может, подождём, сам выползет?

– Скоро темнеть начнёт, на «подождать» время нет. Прикрой, дверь пошире распахну, – я обошёл Айвара, чтобы не перекрывать ему сектор стрельбы, и приблизился ко входу в сарай. Там явно держали скот – на пороге видны ошметья навоза, перемешанные с соломой. Взялся рукой за обрывок верёвки, привязанный к ржавой скобе, и потянул скрипнувшую дверь на себя…

Меня спас жилет. А точнее, магазины к Сайге, которые лежали в нагрудных карманах жилета. Когда створка дверей начала открываться, в неё что-то сильно ударило, и прямо на меня выпрыгнул морф. Я таких ни разу не видел и, сильно надеюсь, что больше не придётся. Маленькое тело, размером с хорошую овчарку, и не по размеру длинные, тонкие руки. Это даже не морф, это скорее паук на четырех длинных лапах!

Он ударил меня в грудь, отчего я отлетел назад и упал на спину, больно ударившись о какой-то твёрдый предмет, не успев даже выстрелить. Айвар что-то матерно кричит, два быстрых выстрела, а морф уже вот, рядом, почти нависает надо мной, скаля челюсти. Почти не целясь, стреляю в него – мимо! Скребу по скользкой земле ногами, по горлу прокатывает холод, падая куском льда в желудок. Позади меня опять хлопают выстрелы Айвара, всё чаще и чаще, словно ему некогда целиться, но на теле морфа я не вижу попаданий! Куда же он стреляет, мазила!!!

Морф прогибает горбатую спину и резким, почти неуловимым движением хватает меня за жилет. Ну, с-с-сука, хватаю его левой рукой за запястье, чтобы удержать, и резко откидываясь назад, тяну на себя, выбрасывая навстречу руку с пистолетом. Выстрел! В голове морфа появляется аккуратная дырка. Стреляю ещё несколько раз, невольно прищуриваясь, когда вижу, как из головы морфа брызжет чёрная слизь. Морф замер и покачнулся. Но покачнулся уже мертво, словно подрубленное дерево. Лапы подгибаются, и валится набок, чувствую, как последним движением он сжимает на моём жилете свои длинные пальцы.