Кендари Блэйк - Анна, одетая в кровь

Она вздыхает и стучит по рулю.

— Может быть, — и пожимает плечами.

Она выглядит грустной, и мне приходит в голову, что я не знаю, как ей здесь на самом деле. Я не помог ей с переездом — ни по дому, ни по чему-нибудь еще. Я едва ли находился там. Взглянув на заднее сиденье, я вижу картонную коробку, заполненную магическими свечами различных цветов, готовыми к продаже в местном книжном магазине. Обычно я бы загрузил их и прикрепил красивые бирки цветной нитью.

— Гидеон говорит, что у тебя теперь есть друзья, — сообщает она, наблюдая за школьной толпой и будто бы планируя всех их подвезти.

Я должен был догадаться, что Гидеон расскажет все ей. Он ведет себя, словно суррогатный родитель. Не как отчим, а именно — больше похож на крестного отца или морского конька, желающего запихнуть меня в свой карман.

— Только Томас и Кармел, — говорю я. — Ты уже встречалась с ними.

— Кармел очень милая девушка, — с надеждой в голосе говорит она.

— И Томас такой же.

Она вздыхает, а затем улыбается.

— Хорошо. Ему бы не помешало немного женской ласки.

— Мам, — ворчу я. — Отстой.

— Не такого рода ласки, — смеется она. — Я имею в виду, что ему нужен кто-то, кто бы смог прихорошить его. Твердо поставить на ноги. Этот мальчик весь в морщинах. И от него несет, как от курительной трубки.

На секунду она опускает руку на заднее сиденье и достает немало конвертов.

— А я интересовался, что же случилось со всей моей почтой, — говорю я, перебирая их.

Они уже все прочитаны, но я не обращаю на этот факт внимания. Они всего лишь подсказки к призракам, ничего личного. Посреди груды я вижу увесистое письмо от Дэйзи Бристол.

— Дэйзи пишет, — говорю я. — Ты его читала?

— Он просто интересуется, как продвигаются у тебя здесь дела, и расскажет тебе все, что случилось с ним в прошлом месяце. Он желает, чтобы ты приехал к нему в Новый Орлеан из-за одного духа ведьмы, прячущейся у основания дерева. Предположительно, она занималась при жизни жертвоприношениями. Мне не нравится, как он описывает ее.

Я усмехаюсь.

— Не всякая ведьма хорошая, мам.

— Знаю. Извини, что читала твои письма. Ты в любом случае был слишком сосредоточен на этом. Большинство просто кладут почту на стол. Я хотела передать их тебе. Будь уверен, больше я от тебя ничего важного не скрою.

— Точно?

— Профессор из Монтаны просит тебя к нему приехать и убить вендиго[35].

— Я что, Ван Хельсинг?

— Он говорит, что знает доктора Барровза из г. Холиока.

Я фыркаю.

— Доктор Барровз знает, что монстров не бывает.

Моя мать вздыхает.

— Как мы можем знать, реальны ли они? Большинство из вещей, от которых ты избавился, можно назвать каким угодно монстром.

— Да, — я ложу руку на дверцу. — Ты уверена, что сможешь приготовить нужные мне травы?

Она кивает.

— А ты уверен, что они смогут помочь тебе?

Я смотрю на толпу.

— Поживем, увидим.

Сегодня коридор выглядит как в каком-то фильме. Знаете, где главные герои медленно двигаются, а остальные — изводятся, словно разнообразные телесные и разноцветные пятна. Мельком я вижу Кармел и Уилла, но последний уходит от меня, а также я не могу привлечь внимание Кармел. Я никогда не видел Томаса, несмотря на то, что оказываюсь возле его шкафчика дважды. Поэтому я стараюсь бодрствовать в течение геометрии. Я не делаю что-то из ряда вон выходящее. Думаю, не следовало учителям преподавать математику таким ранним утром.

Посреди урока теории доказательства сложенный прямоугольник бумаги приземляется на мой стол. Когда я разворачиваю его, понимаю, что это записка от Хайди, симпатичной светловолосой девушки, сидящей тремя рядами дальше меня. Она просила меня помочь ей с уроками и интересуется, не хочу ли я пойти посмотреть новый фильм Клайва Оуэна. Я сунул записку в книгу по математике с целью ответить на нее чуть позже. Конечно, я не хочу, и, если она спросит меня об этом, я отвечу, что у меня все хорошо, когда я один, и, возможно, как-нибудь в другой раз. Она могла бы спросить меня еще раз и еще, и еще, и тогда мне бы пришлось намекнуть ей в открытую. Вероятно, кажется, что все просто, но это не так. Какой смысл смотреть кино и начинать отношения, которые я не смогу закончить? Не хочу скучать по людям, и чтобы люди не скучали по мне.

После урока я выхожу за дверь и растворяюсь в толпе. Я слышу, как Хайди зовет меня по имени, но я не оборачиваюсь. Эта часть работы выполнена. Шкафчик Уилла расположен ближе всех. Он уже там, как обычно с Чейзом, облокотившись о бедро. Когда он замечает меня, его глаза глядят влево и вправо, будто бы он не думал, что мы встретимся для какого-то важного обсуждения.

— Как дела, Уилл? — спрашиваю я. Затем киваю Чейзу, который смотрит на меня с каменным выражением на лице, говорящим, что лучше он будет осторожным или же сотрет меня в порошок в любой момент. Уилл вообще ничего не говорит. Он просто на меня глазеет и продолжает заниматься своими делами, вынимая тетрадки для следующего урока. Я осознаю, с какой скоростью Уилл начинает ненавидеть меня. Он никогда мне не нравился из лояльности к Майку, а теперь он меня ненавидит из-за того, что произошло. Не знаю, почему я не задумывался об этом раньше. Думаю, я никогда так много не рассуждал о жизни. В любом случае, меня радует тот факт, что я должен ознакомить его с тем, что он будет частью заклинания. Тогда он уж точно сделает какие-то выводы.

— Ты сказал, что ты в деле. Твой черед пришел.

— Какой еще черед? — спрашивает он. Его серые глаза выглядят холодными. Жесткими и умными.

— Не мог бы ты сначала убрать отсюда летающую обезьянку? — я показываю на Чейза, но не двигаюсь. — Мы готовим заклинание, чтобы обездвижить призрака. Увидимся после школы в магазине Морфана.

— Ты такой чокнутый, мужик, — Чейз пронзает меня взглядом. — Принес это дерьмо сюда и заставляешь нас разговаривать с полицией.

Я не знаю, о чем он ноет. Если копы вели себя так же, как со мной и Кармел, в чем тогда проблема? И я уверен, что так и было, потому что я прав насчет них. Исчезновение Майка спровоцировало небольшую поисковую группу, которая прочесывала холмы в течение недели. В газеты попали несколько заметок об этом инциденте, но также быстро и ушли с первых страниц.

Каждый проглотил историю о том, что он подорвался и уехал. Так и ожидалось. Когда люди замечают нечто сверхъестественное, они логически пытаются обосновать происходящее. Так поступили полицейские в Батон-Руж с убийством моего отца. Они определили его как изолированный акт насилия, вероятно, совершенный каким-то путешествующим через страну. Не имеет значения, что его, сука, съели. Не имеет значения, что ни один человек не способен оставить такие большие укусы.