ЧЕЛСИ ЯРБРО - «КРОВАВЫЕ ИГРЫ»

– Это не имеет значения. Они скромны и послушны,- сказал Сен-Жермен.- Я не намерен докучать тебе, августейший, но все же мне хотелось бы знать, в чем обвиняются их арестованные товарищи.- Он смотрел в сторону, так чтобы сын императора не мог распознать всей глубины его беспокойства- Я не могу бросить их на произвол судьбы. Эти люди – мои, и у меня по отношению к ним имеются определенные обязательства.

– Обязательства? – Тит засмеялся в ответ, потом умолк, видя, что собеседник не вторит ему.- Они ведь как вещи. Чем человек может быть обязан вещам?

– Многим,- сказал Сен-Жермен.- Позволь пригласить акробатов. Ты не разочаруешься в них.

Тит неопределенно кивнул.

– Акробаты. Прекрасно. Откуда они?

– Из сарматского Пантикапея 1. Рим вряд ли видел что-то похожее.- Сен-Жермен знал, что жители

вечного города падки на новизну.- Обычно они выступают с медведями, но у них есть и другие трюки… для показа в интимном кругу.

– Замечательно,- произнес Тит с наигранным энтузиазмом.- Мы непременно посмотрим на них,- Он сошел с возвышения.- Я прикажу рабам унести твою арфу…

– Нет, августейший. Она чересчур хрупкая. Позволь, я управлюсь с ней сам,

– Как тебе будет угодно.- Тит, испытывая неловкость, слегка покраснел. Он не любил просителей, но сейчас его ни о чем не просили.- Я разузнаю, что можно сделать с твоими рабами. Глупо держать их в тюрьме. Все, разумеется, вздор, но осторожность есть осторожность.

Сен-Жермен бережно поднял арфу.

– Конечно. Тебе незачем мне что-либо объяснять.

Тит нахмурился.

– Идет следствие. И формально оно еще не окончено. С чужеземцами все сложнее, чем с римлянами. С местными рабами мы быстро разобрались.

– Тит!

Он раздраженно повернулся на оклик.

– Что такое, Статилия? Пышная патрицианка потупилась.

– Ничего. Пустяки.

– Я подойду к тебе позже.- Отпрыск Веспасиана вздохнул и с кислой улыбкой сказал: – Эта женщина. Она думает, что, переспав со мной, обеспечит своему муженьку губернаторский пост в Лузитании, и пыхтит от притворной страсти. Но губернаторов назначает отец. Пусть пыхтит перед ним.

– Но ты,- осторожно ответствовал Сен-Жермен,- молод, красив. Не удивительно, что она предпочитает тебя.- Грубая лесть, однако тщеславие Тита ее проглотило. Он самодовольно хмыкнул.

– Ну, если бы она догадалась подослать ко мне своего сына… Ты видел его? Ему четырнадцать, он грациозен и сложен, как молодой бог. Он мог бы стать достойным соперником Береники.- Наследник Веспасиана дружески потрепал собеседника по плечу.- Впрочем, ты вряд ли это поймешь. Как и многие чужестранцы. Вы ведь хотите либо мальчиков, либо женщин, но одновременно к тем и другим вас почему-то не тянет.

– Отнюдь. В какой-то мере природа твоих влечений мне внятна, и даже близка,- заметил с едва уловимой иронией Сен-Жермен.

– Да? – оживился Тит.- Это довольно странно. Ведь то, что свойственно римлянам, мало свойственно…

– …Чужестранцам,- закончил за него Сен-Жермен, надеясь удержать августейшего собеседника от разглагольствований на скользкую тему.- Не следует ли позвать акробатов?

– Да-да! – Наследник Веспасиана кивнул ожидающим у двери рабам.- Этот человек привел с собой трюкачей. Сходите за ними.

Сен-Жермен сошел с возвышения.

– Я отнесу инструмент в колесницу и тут же вернусь.

– Тебе приготовят ложе.- Поколебавшись, наследник добавил: – Я сделаю что-нибудь для твоих людей, Сен-Жермен. Со временем. Мне, как префекту преторианской гвардии, подвластно многое, однако следует соблюдать приличия, чтобы не вызывать нареканий со стороны отца. Дай мне несколько месяцев, и все будет в порядке.

– Несколько месяцев уже миновали,- откликнулся Сен-Жермен.

– Знаю.- Тит нахмурился, теребя складки тоги.- Но дело сложное и сопряжено с определенными трудностями…- Он осекся, сердясь на то, что его вынуждают оправдываться, и подвел под разговором черту: – Как только на мой стол ляжет первый отчет дознавателей, я повелю прекратить следствие, и ты сможешь подать прошение об освобождении этих рабов.

– Буду весьма признателен,- сухо произнес Сен-Жермен, думая о Кошроде. Бедному персу приходится сейчас нелегко. Правда, его поместили в одну камеру с Тиштри, и та уж наверняка не отказывает ему в минимальной поддержке, а может быть, даже делит с ним ложе… Сен-Жермен вздрогнул, нахмурился и отогнал эту ни к чему не ведущую мысль. Он сделал жест, походящий на сдержанный полупоклон, и быстро пошел к выходу из банкетного зала.

Аумтехотеп ожидал в колеснице.

– Ну, что тут творится? – спросил Сен-Жермен, передавая ему арфу.

– С императором ужинают десять патрициев, но все это люди пустые и не имеющие влияния. Тех, кто у Тита, ты видел сам. Недавно во дворец вошли шесть преторианцев, но в этом нет ничего необычного.- Раб помолчал, и в его бесстрастных глазах промелькнула легкая тень.- Домициан совещается с Юстом.

Сен-Жермен вскинул брови.

– Где?

– Не знаю. Я попытался выведать это у одного из поварят, но тот нагрубил мне.- Он пристегнул арфу к бортику колесницы ремнями.- Тит и Домициан недолюбливают друг друга. Юст, мне кажется, раздувает эту вражду.

– Похоже на то,- кивнул Сен-Жермен.- Но… зачем? Какая ему от этого выгода? Он не родственник Флавиям и в наследники не проходит. Чего добивается Юст? – Вопрос был риторическим и ответа не требовал.

– Господин говорил с Титом? – помолчав, спросил египтянин.

– Говорил, но есть ли в том толк? – Сен-Жермен вздохнул.- Тит горазд на обещания, и не скор на их исполнение…

Аумтехотеп промолчал и тут.

– Если бы следствие двигалось побыстрее, но оно идет ни шатко ни валко.- Сен-Жермен облокотился на поручень колесницы и устремил взгляд в зимнее небо.- К утру будет дождь.

– Господин намеревается посетить тюрьму? – спросил египтянин.

– Пожалуй. Это сопряжено с риском, но ничего не поделаешь. Риск существует и так.

– Не лучше ли пойти туда мне?

Вопрос повис в воздухе, вызвав затяжное молчание.

– Я понимаю, чем это грозит,- сказал Аумтехотеп.- Если они арестуют меня, дело совсем осложнится. Но господин, сообщающийся с преступниками, неминуемо навлечет подозрения на себя.

Египтянин умолк. Сен-Жермен надолго задумался.

– Ты прав,- с усилием произнес он.- Мой визит в тюрьму чреват многими неприятностями. Но я не хочу вовлекать в это дело тебя.

– Когда ты забрал меня из храма Тота,- отстранение произнес Аумтехотеп,- я был уже мертв. Ты вернул меня к жизни, и с тех пор я нахожусь при тебе. Сделай ты меня подобным себе, все было бы по-другому. Ты не мог этого сделать, но нашел иной выход, и вот я обманываю Анубиса 1 несчетное количество лет. Я не такой, как ты, но в чем-то похож на тебя. Мне будет приятно оказать тебе помощь.