Масако Бандо - Остров мертвых

Тэруко тоже шла пешком. Шла пятнадцать раз подряд ради того, чтобы Саёри воскресла. Шла против часовой стрелки.

Фумия продолжал свою импровизированную лекцию:

— А ты знаешь, что, по одной из теорий, восемьдесят восемь святынь Сикоку возникли в тех местах, где проповедники аскетизма умерщвляли свою плоть на скалистых прибрежных тропах?

Кстати, выдающийся священник Кукай, его еще называют Кобо Дайси, тоже бывал здесь в конце восьмого века. А сейчас в этих местах пролегает путь паломников Сикоку. Видела, у них на соломенных шляпах написано «Два путника»? Это в том смысле, что они идут вместе с Кобо Дайси.

— Ты очень начитан…

Фумия усмехнулся:

— Просто мне это интересно. Я же все-таки историк-краевед. — Внезапно в его голосе засквозило лукавство. — Но только вот какой любопытный факт: маршрут паломников пролегал здесь задолго до практик Кобо Дайси. Получается, что с незапамятных времен по всему Сикоку ходили и возносили молитвы сотни людей. Раз за разом, обходя остров по часовой стрелке, они словно создавали вокруг него некий защитный ореол. Возможно, в том, что они обходят остров именно по часовой стрелке, заложен какой-то глубокий смысл.

Хинако едва слышно пробормотала:

— Дорога в царство мертвых ведет против часовой стрелки…

Фумия изумленно взглянул на нее:

— Что ты сказала?

Хинако плотно сжала губы. Странные слова, сказанные позавчера Тэруко, помимо воли сорвались с языка.

— Да так, просто вспомнила.

Некоторое время молча поразмыслив над ее словами, Фумия наконец промолвил:

— А знаешь, в этом что-то есть. Помню, как на бабушкиных похоронах родственники обходили гроб против часовой стрелки.

— Если против часовой стрелки — дорога в царство мертвых, значит, путь в мир живых должен вести по часовой стрелке.

Фумия кивнул:

— Именно так пролегает по Сикоку путь паломников. И все же мне кажется, что сотни людей, обходя остров по часовой стрелке, создают вокруг него живую защитную ауру. Вот только знать бы, от чего они пытаются оградить его?

Внезапно в сознании Фумия выстроилась странная цепочка: птичка в клетке… Вот они встают кольцом и движутся по кругу. В кругу заперт чертик. Вдруг чертик поднимает голову, и Фумия видит белое лицо Саёри. Он недовольно поморщился. Сколько можно думать о Саёри?!

У дороги показался указатель: «Храм Сёрюдзи. Святыня № 36».

— Может, зайдем, раз уж речь зашла о паломниках?

Хинако нехотя согласилась. Она не могла объяснить этого словами, но какое-то странное предчувствие удерживало ее от посещения храма.

Машина свернула под указатель и, миновав небольшие заросли, выехала на горную дорогу. Вдоль дороги рядком стояли глиняные фигурки «дзидзо» в красных фартучках, чуть поодаль виднелся храм.

Бросив машину на стоянке, Фумия и Хинако не торопясь прошли сквозь ворота. Перед ними лежали высокие каменные ступени, по которым, тяжело опираясь на посохи, взбирались паломники в белых одеждах.

— Значит, Сикоку — обитель мертвых… — задумчиво пробормотал Фумия и спохватился, поймав на себе недоуменный взгляд Хинако: — Не обращай внимания. Просто мне на днях попалась в руки книга, которую написал Ясутака, отец Саёри. Там были такие слова. Скорее всего полная ерунда. Хотя… если вдуматься, то в Японии не сыскать другого такого места, где по всему острову ходили бы толпы паломников. Присмотрись хорошенько. Их одеяния тебе ничего не напоминают? По-моему, похоже на саваны мертвецов. Так что, может, и не зря именно Сикоку он назвал царством мертвых.

— Никогда бы не подумала, что отец Саёри всерьез задумывался о таких материях. — Хинако была изрядно удивлена.

Неторопливо взбираясь по каменным ступеням, Фумия вкратце пересказал ей содержание наполовину прочитанной книги. Хинако чувствовала, как разрозненные ощущения и мысли, прежде напоминавшие бесформенный океан, постепенно начали обретать четкие очертания.

Ей вдруг вспомнились слова Сигэ Оно о том, что после смерти души возвращаются в Ущелье Богов. Так, спокойно! Попробуем еще раз. Сикоку — остров мертвых. В центре его лежит Ущелье Богов, куда возвращаются души после смерти. Именно там Хинако и Фумия слышали голос Саёри…

— Уф… Наконец-то дошли. — Фумия шумно перевел дух.

Хинако поспешно отогнала прочь неприятные мысли. Рядом с Фумия ей совсем не хотелось думать о мертвецах.

В укрытом среди гор храмовом дворике витал сладковатый аромат благовоний. Большая группа паломников хором читала сутры. Хинако не могла припомнить, когда в последний раз была в буддийском храме. Она и забыла, какой здесь особенный воздух. Паломники один за другим возносили молитвы. Хинако ощутила, как на нее нисходят какой-то особый свет и успокоение. Фумия с Хинако бросили по монетке в ящик для пожертвований и, по буддийскому обычаю, загадали желание и позвонили в гонг.

Обратно они спускались не по каменным ступеням, а по небольшой горной дорожке. Тропинка была такой узкой, что плечи их постоянно касались друг друга, а пальцы почти переплетались.

Наконец они вышли к развилке. Вокруг сияла изумрудная зелень гор. Здесь дорога раздваивалась — одна тропа вела мимо храмовых ворот, а другая терялась в горах. Кажется, она вела в дальние приделы храма.

— Заглянем? — предложил Фумия.

Хинако кивнула. Она готова вечно идти вот так, рука об руку с Фумия. Ее не пугает даже мрачный пейзаж. Над ними шумят вековые деревья, солнечный свет почти не проникает сквозь густые кроны. Рядом журчит небольшой горный ручей. Глиняные истуканы и потемневшие надгробные камни дополняют сумрачную картину. Наверное, эти надгробия стоят здесь в память о паломниках, которые падали замертво у стен храма, не выдержав изматывающего пути. На простых могильных столбах не выбиты даже имена.

Хинако встретилась взглядом с Фумия и увидела в его глазах собственное отражение. Они стояли очень близко, почти соприкасаясь. Губы их приоткрылись навстречу друг другу, словно желая сказать что-то важное.

Именно тогда все и случилось. Мощный порыв ветра внезапно толкнул Хинако в спину. Вскрикнув, она прижалась к Фумия и почувствовала спасительный аромат его тела и запах отутюженной рубашки. Однако уже в следующую секунду новый толчок отбросил ее от Фумия.

Подошвы туфель заскользили по каменистой тропе, и она рухнула прямо в ручей, подняв целый фонтан брызг.

— Хинако, ты в порядке?! — закричал Фумия.

Хинако старалась встать, но тело, моментально окоченевшее в ледяной горной воде, не слушалось ее.

Вдруг она вскрикнула от ужаса. Со дна ручья с ненавистью глядела пара раскосых глаз. Плескавшаяся в них ярость, казалось, прожигала Хинако насквозь, желая испепелить. Девушка готова была поклясться, что это глаза Саёри.