Джефф Лонг - Преисподняя. Адская бездна

Ребекка не отреагировала на приглашение.

— Я не отниму у вас много времени. Обещаю.

— Садитесь, — повторила Али. — Выпьем с вами чаю.

— Но вы ведь заняты. Все очень заняты.

Эту женщину жизнь изрядно потрепала. Совершенно очевидно, что ее прогоняли — и не раз.

— Чай, — решительно объявила Али. — Чай с пирожными.

— Я принесу, — вызвался помочь Грегорио и скрылся за дверью.

Чудеса, да и только. Неужели у баскского убийцы драконов есть домашняя жилка?

Ребекка дотронулась до спинки стула и перевела дух. Потом села. Отчаянная женщина, подумала Али. В противном случае она не осмелилась бы явиться сюда, на вражескую территорию. Уже неделю, с той самой ночи, когда похитили детей, газетные обозреватели и ведущие телевизионных шоу представляли институт Али как логово сочувствующих хейдлам, предателей и криптотеррористов. Кирпичные стены здания пестрели оскорбительными надписями. Сотрудникам института резали покрышки. Али начинала думать, что полицейские симпатизируют вандалам, потому они были явно не на ее стороне — задерживались на пару минут, когда она их вызывала, ни разу не поставили снаружи дежурную машину.

— Значит, вот вы какие, — произнесла Ребекка.

— Да, это мы — во всем блеске, — ответила Али. — Наша «Студия». До нас здание арендовала танцевальная студия. Как видите, больше похоже на склад. Мы просто хватаем все, что поднимается к нам из глубин, и складываем на полки. Когда-нибудь появятся время и деньги, чтобы все изучить и должным образом заархивировать. А еще музей. И просветительский центр. Передвижные экспозиции. Циклы лекций. Да, у нас свои мечты.

— Я ожидала большей секретности, — сказала Ребекка. — Что-то мрачное. Готическое.

— Вы не одна такая. Люди думают, тут поклоняются дьяволу или что-то в этом роде. Мы все время пытаемся сломать это представление.

Она умолкла, позволив Ребекке без помех оглядеть помещение. Весь кабинет был заставлен артефактами хейдлов, причудливыми, гениальными или отвратительными — изготовленными из человеческой кожи или костей.

Внимание женщины привлекла фотография на письменном столе Али.

— Вот она какая, — сказала Ребекка. — Я видела вас по телевизору, когда они спросили, есть ли у вас дети. Красавица.

— Моя Мэгги, — кивнула Али.

Это была последняя фотография дочери.

— Милое имя. И глаза у вас одинаковые. — Она говорила так, словно Мэгги не умерла. Али это понравилось. — А подбородок точно отцовский.

Али вздрогнула.

— Отцовский?

Где Ребекка могла видеть Айка?

— Это ведь его фотография на верхней полке?

Али подняла голову — она и забыла, что там, наверху, стоит снимок Айка. Наполовину скрытое в тени — как и сам Айк — угловатое и очень серьезное лицо. Татуировка, нанесенная хейдлами, подчеркивает скулы. Они заявили о своей власти над ним.

— Из прежней жизни. Фотографии десять лет. С тех пор от него нет вестей.

— Он жив?

— Не знаю. Я спрашивала колонистов и исследователей, поднимавшихся на поверхность. Ходят разные слухи. Ничего конкретного. Сомневаюсь, что теперь это имеет хоть какое-то значение.

— Так долго оставаться в неведении.

Ребекка покачала головой.

— Я выжила, — ответила Али. — Потеряла одного, обрела другого.

А потом потеряла и дочь. Врачи винили в смерти Мэгги вирус гриппа, неопасный для других детей. Что-то ослабило девочку, сделало восприимчивой к болезни. Али во всем винила преисподнюю. Именно там она забеременела от Айка — нечаянно. Зачатая во тьме, девочка и на свету никогда не отличалась крепким здоровьем.

— Он бросил вас и дочь, — сказала Ребекка. — Вернулся под землю. Так мне говорили.

— Айк ушел еще до ее рождения, — возразила Али.

Боль еще не прошла. «Десять лет».

— Можно мне спросить? Остановите меня, если что не так. Мне любопытно. Наверное, он был хорошим человеком, раз вы его выбрали. Но как можно бросить ребенка?

Али вздохнула.

— Айк оставался на поверхности столько, сколько смог выдержать. Но у него оставались вопросы, требовавшие ответа. Он был убежден: там, внизу, что-то есть.

— Хейдлы?

— Нет. Мы не сомневались в их гибели. Другое. Более серьезное. Айк не мог выразить это словами, но чувствовал, еще со времен плена. Думаю, нечто на уровне подсознания, вроде связи между похитителем и жертвой. Как неоконченное дело. Только Айк настаивал, что это реальность. И ее обязательно нужно найти.

— Место? Или вещь?

— Не знаю. И он не знал. Только говорил, что это важно. Что это может изменить все. А потом ушел. В ночь, в туннель.

— А вы когда-нибудь хотели пойти вслед за ним? — спросила Ребекка.

— Мне нужно было заботиться о ребенке.

— Я имела в виду: вместе с ребенком.

Али пристально посмотрела на гостью. Эта женщина понимает. Может, это звучит сентиментально, но любовь означает самопожертвование.

— Постоянно — первое время. Потом все меньше и меньше. Пока у меня была дочь…

Али заставила себя замолчать. Продолжать не имело смысла.

— Я испытываю то же самое по отношению к Джейку, — сказала Ребекка. — Так звали моего мужа. — «Звали», отметила Али. В прошедшем времени. Она его уже списала. Быстро. — У нас была своя жизнь. Хорошая. Теперь осталась только Сэм. Моя дочь.

— У вас есть ее фото? — спросила Али.

А вот это уже несерьезно. Ее ждут дела. Но ведь они с Ребеккой две матери.

Женщина протянула снимок.

— Какая милая, — сказала Али. В настоящем времени. Пусть бедная женщина сохранит надежду. Совсем скоро действительность заставит считаться с собой. — Сколько ей тут?

— Восемь. Да. День рождения у нее… — Ребекка справилась с дрожью в голосе. — Мне сказали, она самая младшая.

— Что еще вам сообщили? — спросила Али деловым тоном, без всякой притворной жалости. Нет никакого смысла сосредоточиваться на горе этой вдовы. — Сколько всего детей пропало?

Истерия, охватившая страну, шла на спад. Количество убитых составляло меньше ста человек — значительно меньше, чем несколько тысяч, о которых сообщали в первые дни. В большинстве своем это были родители похищенных детей, один или оба, оказавшие сопротивление захватчикам.

— Сорок два, — сказала Ребекка. — Возможно, один или двое просто сбежали из дома или стали жертвой других преступлений. Большинство похищены той ночью.

— Какие-нибудь догадки? Улики? Зацепки?

— Ничего. — Женщина покачала головой. — Но так не бывает. Чтобы не осталось никаких следов.

Нужно предложить женщине поесть, подумала Али. Заполнить хотя бы часть ее пустоты.