Светлана Крушина - Тьма... и ее объятья

— Папа пришел!

Поддавшись неясному порыву, Хозе тоже поднялся. Через минуту в комнату вошел высокий темноволосый мужчина. Сначала Хозе подумал, что это с ним уехал вчера Илэр. Такие же темные волосы и похожая осанка… Но быстро он понял, что этот мужчина выше, гораздо выше вчерашнего типа в пальто, по крайней мере, на полголовы. Еще спустя секунду Хозе подумал, что Кристиан Лэнгли похож на киноактера или на родовитого аристократа в своем строгом, идеально сидящем темном костюме. Его тяжелые, густые волосы в беспорядке рассыпались по плечам; с худощавого, строгого лица пристально смотрели темно-синие глаза.

— Папа, это Хозе, — чуть подавшись навстречу отцу, сказала Агни. — Он друг Илэра и хотел поговорить с тобой.

— Добрый день, Хозе, — сказал Лэнгли и протянул Хозе руку. Голос у него был глуховатый и мягкий, а рука — холодная и жесткая. — Садись, поговорим.

Агни тактично исчезла, и Хозе остался наедине с Кристианом Лэнгли.

Несколько минут они сидели молча, внимательно изучая друг друга. Едва увидев Кристиана, Хозе понял, что напором тут ничего не сделаешь: не тот это человек, чтобы можно было вынудить его отвечать на какие-либо вопросы, кроме тех, на которые он сочтет нужным ответить. Да и то после того, как сам выспросит все, что хотел знать. Непростой человек… Влиять на него трудно, если не невозможно, и уж не такому мальчишке, как Хозе, тягаться с ним.

— Ты хотел поговорить об Илэре? Ты знаешь его? — спросил Кристиан. — Ты виделся с ним вчера?

— Да. Мы разговаривали на большой перемене, и после разошлись. А вечером какой-то полицейский начал нас про него расспрашивать.

— Илэр не вернулся вчера из школы. Ты что-то знаешь? Что-то видел? Рассказывай.

Не очень хотелось так сразу раскрывать карты, но пришлось. Хозе чувствовал, даже знал наверняка, что водить за нос этого человека не выйдет. Пришлось рассказывать все, с самого начала: и про утреннюю встречу, и про дневной разговор, и про вопросы полицейского, и про сцену на стоянке. Кристиан слушал молча, не отрывая от его лица неподвижного взгляда; губы его сжались в тонкую полоску. Когда Хозе замолк, он спросил:

— Ты запомнил модель машины? Номера?

— Нет, я же сказал, далеко было, не разглядеть.

— А ты подумай лучше, — предложил Кристиан, по-прежнему сверля его взглядом. — Подумай, вспомни. От этого зависит жизнь Илэра.

— Да не…

Пол вдруг наклонило и повело в сторону, как при сильном головокружении. Потом в глазах потемнело, пол выпрямился, зато веки стали тяжелеть, а к горлу подкатился противный комок. Что это со мной? в легкой панике подумал Хозе. Несмотря на поганое самочувствие, мысли его приобрели необычайную яркость, и внутренний взор отчетливо явил изображение белого автомобиля. Хозе видел его так ясно, словно стоял от него на расстоянии протянутой руки. Он различил и номера его, и модель, это была новая «Шкода». Что за чертовщина? Не мог он этого видеть! Не мог!

— Теперь вспомнил? — вкрадчиво спросил Кристиан.

— Белая «Шкода»! Местные номера… — он отбарабанил последовательность букв и цифр так уверенно, как будто читал по бумажке. — Но как… я не понимаю…

Ощущение тошноты прошло так же внезапно, как накатило. Хозе сделал глубокий вдох и уставился на Кристиана. Ему стало немного не по себе, но вместе с тем он чувствовал легкое возбуждение и любопытство.

— Вы гипнотизер? — с спросил он.

— С чего ты взял? — очень натурально удивился Кристиан.

— Вы ведь заставили меня вспомнить, так?

Кристиан в недоумении пожал плечами. Ну-ну, подумал Хозе. Притворяйся, сколько хочешь, фокусник, а только я знаю, что это твоих рук дело.

— Не выдумывай. А тот человек, который сел в машину, говоришь, был темноволосый?

— Да, как вы. В коричневом или черном пальто, а может, темно-синем. Ростом пониже вас будет… может быть, как Илэр, где-то так.

Кристиан кивнул. Он уже не смотрел на собеседника, устремив взгляд куда-то себе под ноги.

— Вы знаете, кто это?

— Предполагаю. И если я прав, то Илэр, боюсь, попал в большую беду.

— Все еще хуже, чем было?

Вдруг спохватившись, Кристиан вскинул голову.

— Послушай, Хозе, ты мне здорово помог. Правда. Но только теперь — не лезь, ладно? Прошу. Тебе лучше уйти, извини.

— Я мог бы еще помочь…

— Нет. Не мог бы. Агни! — крикнул он вдруг, выпрямляясь, и продолжал, когда Агни вошла в комнату с немым вопросом в глазах. — Проводи гостя. Он уже уходит.

Спорить было бесполезно. Хозе поднялся и, вежливо попрощавшись с хозяином, вышел из гостиной вслед за Агни.

На пороге дома он остановился и повернулся к девушке, которая уже собиралась закрыть за ним дверь.

— Суровый у тебя отец, — заметил он небрежно; меж тем внимательно следил за выражением лица Агни. Ему показалось, что она тревожится. Щеки ее слегка горели, а глаза, как ни старалась она смотреть на него прямо, то и дело прыгали в сторону. — Он всегда такой?

— Вовсе нет, — возразила она, но не слишком уверенно. — Просто он сейчас очень волнуется за Илэра, и поэтому может показаться немного резким. Понимаешь, он и отец Илэра были большими друзьями, и… в общем, отец переживает. Все так сразу свалилось…

Хозе покивал. Сочувствия или, пуще того, жалости вид Кристиана у него не вызвал. Господин Лэнгли выглядел сильным и вполне уверенным в себе, разве что сильно уставшим, но усталость — явление проходящее. По нему никак нельзя было сказать, что он охвачен сильным горем или находится в отчаянии и растерянности.

Впрочем, Агни лучше было знать своего отца.

— Послушай, — проговорил он с некоторой запинкой. — Понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но… Может быть, встретимся завтра вечером? Сходим куда-нибудь, погуляем?

Агни вскинула на него свои огромные карие глаза, уголки ее губ дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но не смела или же сдерживала улыбку. Хозе думал, что сейчас она начнет отнекиваться и жеманиться, как большинство девчонок, но она просто спросила:

— Ты меня приглашаешь?

— Вроде того.

— Пойдем, — согласилась Агни и улыбнулась. — Ты зайдешь или встретимся где-нибудь вечером?

— Зайду, — поколебавшись с секунду, решил Хозе. — В шесть нормально?

— Хорошо. Так до завтра?

Проводив Хозе, Агни возвращалась в свою комнату, когда из гостиной ее окликнул голос отца. Она заглянула в приоткрытую дверь: отец сидел на прежнем месте, даже не переменив позы, и выглядел бледным и уставшим.

— Агни, наш гость уже ушел?

— Да.

— Хорошо. Можно тебя кое о чем попросить? Мне нужно уйти по делам и, вероятно, придется задержаться допоздна. Пока меня не будет, не выходи, пожалуйста, из дома и не открывай никому, хорошо?