Дарья Беляева - Ночной зверёк

— Чужих вещей тут нет, как и чужого горя, и чужих детей, — сказал Адрамаут. Листок был исписан мелким почерком Мескете. Она указывала обычные вещи: еду, воду, лекарства, веревки и фонари, спички и зажигалки, фляжки, лопату и прочие предметы, важные для выживания. Все на случай, если им придется скрываться в лесах, видимо. Но в конце списка стоял пункт, который Амти взволновал.

Мескете написала: Зеркала. Столько, чтобы мы могли заставить ими стену в небольшой комнате.

Шайху спросил:

— А мне можно тоже с ними в магазин?

— Нет, ты их потом заберешь оттуда на машине. Как они, по-твоему, потащат столько вещей?

— Но Мескете! Почему?

— Ты бесполезный.

— И подозрительный, — сказал Адрамаут.

— И не очень умный, — добавила Мескете.

— Но мы все равно тебя любим, — прощебетал Адрамаут. — А теперь отдавайте нам свои вещи, мы погрузим их в машину и поедем за боеприпасами.

Адрамаут назвал место встречи на выезде из города, и Эли записала координаты у Амти на руке.

— Ах, малыши, мы бы с радостью отправились с вами, но нам в приличные места хода нет, — сказал Адрамаут, впрочем, без особенной грусти. Амти знала, что самое занудное и долгое дело досталось им. А ведь был еще Шайху, который вполне мог потеряться и оставить их в магазине навсегда.

Словом, задание у них было не то чтобы приятное. Но Эли и Аштар радовались.

— Только представьте, — сказал Аштар. — Сколько прекрасных вещей только и ждут нас!

— Косметика! — сказала Эли.

— Ее нет в списке, — ответил Неселим.

— Она есть в моем личном списке, этого достаточно.

Они покидали Яму навсегда. Осознание это пришло к Амти неожиданно. Яма, какая ни есть, была для них домом. И Амти успела полюбить ее, так и не поняв этого, пока не пришлось уезжать.

Амти смотрела, как Адрамаут прощается с Апсу. Апсу смотрела на него своими нежными, темными, оленьими глазами и прядала ухом.

— Убей как можно больше Псов Мира, — сказал он Апсу. — Прости меня, пожалуйста. Вот такая вот я крыса.

Адрамаут скормил ей банку тушенки, и она вылизала ее дочиста.

— Держись тут, милая.

— Адрамаут, — сказала Мескете. Голос ее был еще более резким, чем обычно. — Нет времени.

— Да. Конечно.

Они обменялись такими взглядами, что это заставило Амти тут же отвести глаза, подхватить свою сумку и двинуться вперед. То, что они делали внушало им страх, они боялись за кого-то, боялись сильно и вряд ли объектом их волнений была Апсу.

Выбравшись наружу, Амти снова оглянулась. Заброшенный завод в нежном, предрассветном свечении неба казался красивее, чем он есть. Зачем Шацару дворец здесь? Будь они в фильме, у Амти или у кого-нибудь еще из ее несчастной семьи был бы ответ. Они сумели бы сложить два и два и получить идеальное решение. Ведь все могло быть так просто и под самым их носом могли разворачиваться события, которые они были в силах остановить.

Но Амти и остальные не были героями фильма, вообще не были героями. У них едва хватало сил на то, чтобы выживать в этом мире. Они делали, что могли, но все, что они могли было простым и понятным. У них не хватало ни сил, ни времени думать о сложных вещах. Если решение не было очевидным, если ответ не был на поверхности, они не могли до него добраться — у них не было ничего чтобы узнать, что задумал Шацар.

А ведь они могли упускать самые важные вещи.

Амти думала об этом, пока они с Эли, Аштаром и Неселимом ехали в утренней электричке. Где-то внутри Амти грыз червячок сомнения, но она не понимала, в чем именно сомневается. Все было спутано и сонно, электрические провода летели над розовеющим небом, и Амти наблюдала за их течением. До центра ехать было около получаса, и Амти с наслаждением потягивалась, сидя на скамье. Стоять эти полчаса было бы намного хуже. Амти посматривала на стоящих со скрытым превосходством. Они с грохотом проносились по мосту, и за окном отливала бриллиантом блестящая гладь реки. Ее широкий рукав устремлялся вдаль и таял где-то на горизонте. Эли сидела рядом, у окна, иногда она подавалась вперед, загораживая Амти обзор и дышала на стекло, а потом рисовала пальцем сердечко. В центре сердечка всегда была буква «Э». Амти взяла ее за руку и сжала ее пальцы. Эли с готовностью ответила на это прикосновение, улыбнулась то ли отражению Амти в окне, то ли своему собственному.

Сонные люди зевали, некоторые читали книжки в мягком переплете, а кто-то пялился на своих попутчиков бессмысленно и бесцельно, раздражая окружающих. Неожиданно Аштар легонько ткнул носком ботинка Эли, сказал:

— Дура.

В ответ Эли пнула его ощутимо и, наверняка, довольно болезненно.

— Сам, — коротко сказала она, не считая нужным пояснять свою мысль дальше. Хорошо, подумала Амти, когда есть брат или сестра. Это все-таки родные люди. Она улыбнулась Аштару, и он подмигнул ей. Его красивое лицо приобрело на секунду мальчишеское выражение, но вскоре сладкая, кошачья улыбка к нему вернулась.

Эли достала из кармана жвачку и вместо того, чтобы отправить в рот пластинку, оторвала кусок и вставила Амти между зубов.

— Не улыбайся так, — сказала она. — Глупо выглядишь.

Неселим вздохнул. Перспектива провести день с ними явно мало радовала его. Он поправил очки и Амти подумала, как один и тот же жест выходит у них таким непохожим. Когда это делал Неселим, казалось, эксперт готов, наконец, вынести суждение, изучив все данные. Руки Неселима были затянуты в перчатки, и Амти вспомнила треск, с которым вчера Шацар пробил хитиновые пластинки таракана.

— Господа, — сказал он. — Полагаю, мы должны несколько иначе оценить данное нам задание. Я не потерплю разброда и шатания в магазине. Никто от меня не отходит, никто не проявляет лишней инициативы…

Под лишней инициативой Неселим, как Амти поняла, подразумевал воровство.

— Мы должны быть быстры и точны. Кроме того, мы не должны разделяться. Время драгоценно.

— Вот ты зануда, — сказала Эли.

— По-моему, все правильно.

— Да, все очкарики такие, — добавила Эли.

— Ты не воспринимаешь происходящее достаточно серьезно. За тобой я буду следить отдельно. Мы должны безо всяких приключений закупиться всем, что нужно для дня рождения.

— Какого… — начала было Эли, но Амти толкнула ее локтем.

— Я с тобой согласна.

— Предательница, — буркнула Эли.

К тому времени, как они доехали до центра, электричка была уже переполнена, как и чаша терпения Неселима. Они вышли на станции, названной именем Шацара. Амти сразу увидела, каким призывным алым сияет вывеска гипермаркета «Золотые Врата». Амти еще помнила время, когда большие магазины удивляли ее и восхищали. Очень долгое время после Войны страна жила в бедности, и когда, наконец, появились магазины, где есть все и для всех, никто не мог в это поверить. Амти расплакалась, когда в первый раз, ей было двенадцать, увидела один только отдел для художников в гипермаркете. Там были краски и одни только они занимали целую полку. Всех цветов, которые Амти могла себе представить, блестящие, в палетках и в тюбиках, дешевые и дорогие — их было так много, что изобилие вызвало у Амти панику. Тогда она ушла ни с чем, так и не смогла решить, чего ей больше хочется.