Дженнифер Рардин - Двум смертям не бывать

— Я должен дать тебе объяснение.

— Это точно. — Но почему-то я вдруг не уверена, что готова его слышать. — Пока что расскажи мне то, что необходимо для нашего задания. А остальное…

— В самолете на обратном пути? — перебил он, и мы улыбнулись оба. — Накопится столько, что нам придется лететь в Огайо через Португалию.

Совместный смех разрядил обстановку, и когда Вайль заговорил, голос звучал обычно:

— Я думаю, прежде всего мы должны рассмотреть возможность, что целью покушений была ты.

— Насчет акции «Руки Господа» я бы еще согласилась. Но зачем тогда подставлять под укус змеи тебя? Или травить твои запасы крови?

— А ты подумай. Они меня поставили в уязвимое положение, в котором ты настояла, чтобы я взял твою кровь для поддержки собственной жизни. Почти любой вампир выпил бы тебя досуха.

— Да, но ты мне ничего плохого не сделал…

Вайль прервал меня, раздраженно мотнув головой:

— Ты все еще думаешь как человек. А ты посмотри на это с точки зрения вампира…

Он замолчал, пристально глядя вдаль, и когда мы снова встретились взглядами, я знала, что он пришел к тому же выводу.

— Сенатор — вампир! — сказали мы в унисон.

Глава одиннадцатая

— Все сходится, — заговорил он в ажиотаже, пока я пыталась взять себя в руки, чтобы не въехать в ближайший столб. — Вампир знал бы, что при растущем голоде я брошусь к ближайшему доступному источнику питания.

— Я для тебя вроде шоколадного батончика?

— Жасмин!

— Шучу. Я знаю, что это не так. Говори дальше.

— Почти любой вампир, тем более из тех, кому противна сама идея ассимиляции, выпил бы тебя до дна, не задумываясь. И этот вот, я считаю, не исключение.

— Значит, ты думаешь, что предложение союза от Лилианы связано с покушениями на мою жизнь?

Вайль пожал плечами:

— Трудно сказать, тем более сейчас, когда у нее появились свои причины желать тебе смерти. — Он посмотрел на меня с грустью: — Прости, что так вышло. Она марает все, к чему прикасается. Я совершенно не планировал, чтобы она знала о тебе.

Или я о ней?

Я пожала плечами. Не мое дело. Тем более что я тоже скрываю от него важные вещи.

— То есть мы действительно утверждаем, что один из сенаторов надзорного комитета — вампир, организовавший на меня охоту? Ведь если подумать, к этому все сводится? Марту я видела перед отлетом, она была вполне человеком.

— Думаю, и осталась, — кивнул Вайль. — Но это не выводит ее из-под подозрения, она может быть сообщником сенатора или его слепым орудием.

— А сенатор? Слушай, мы вообще трезвые?

— Помнишь, я тебе вначале еще говорил, что в задании есть какая-то странность?

— Помню.

— Мы должны были перед отъездом выступать на заседании комитета. Полугодовой отчет, они сказали. Как Пит их ни уверял, что мы с ним оба тобой довольны, они хотели тебя утопить в вопросах. Что-то насчет «удостовериться, что решение было правильным».

Призрак моего прошлого поднял израненную голову и злодейски захохотал. Мысль, что он никогда меня не оставит, вызвала приступ отчаяния. Мне захотелось заползти в ближайшую койку, накрыться с головой, стать бугорком под одеялом. От бугорка никому ничего ведь не нужно — тихая будет жизнь. Если перца чили сперва не нажраться, а я его как раз люблю… ладно, проехали.

— Потом, — говорил Вайль, — сенаторы отменили беседу без предупреждения. Сказали, что вот это новое задание настолько срочное, что откладывать нельзя ни надень. Хотя, когда мы обсуждали его с Питом, он не упомянул даже, что есть срочность.

— Так к чему ты ведешь? — спросила я.

— Если бы беседа произошла, политик-нежить был бы вынужден на ней присутствовать. Ты — Чувствительная. Войдя в комнату, ты сразу бы засекла вампира.

— Сенатор-вампир, — сказала я и покачала головой. — Жуть берет. Но как же у него это получается? В Вашингтоне народ мог бы не понять его привычку появляться только ночью.

Вайль пожал плечами:

— Современная техника работает на благо людей не за страх, а за совесть. Быть может, она иногда улыбается и вампирам.

Ну, может быть. А может, у нашего сенатора есть двойник — публичные фигуры часто так поступали на протяжении всей истории. Или сенатор обращен так недавно, а план был составлен так быстро, что пару недель сенатор мог проходить в темноте, не пробудив подозрений. Короче говоря, нашел сенатор способ.

— О'кей, — сказала я. — Значит, в настоящий момент у нас есть пластический хирург из криминальных кругов в союзе с террористической организацией и с вампиром, которого разыскивает ФБР, и вся эта теплая компания работает на Раптора. Почему-то оказывается, что Раптор заинтересован предоставить тебе доступ к заговору, в центре которого — страшный смертельный вирус. — Тут мне пришла в голову мысль: — Раптор знает, как давно ты в Управлении. С чего бы он стал ожидать, что ты к нему переметнешься?

— Его точку зрения невозможно понять, если не учитывать его ошеломительную мощь. Я бы предположил, что он считает, будто может мне предложить лучшие условия. Такие, которые дадут мне колоссальное преимущество по отношению к теперешней моей позиции. — Следующее выражение Вайля я не поняла, хотя инстинкт мне сказал, что так он отвечает на какие-то события, случившиеся с ним в прошлом. — Ему не понять вампира, который добровольно отстранился от тех сокровищ, что он предлагает.

Слово «сокровищ» он произнес так, будто выплюнул гнилое яблоко изо рта.

Мы замолчали, оба думали о Рапторе — вампире, который стал ужасом правительств всех развитых стран. Если мы на него выйдем — на наших, а не на его условиях, — то безопасность мира возрастет экспоненциально, и это не преувеличение.

Лимузин, за которым мы ехали, замедлил ход, ища место для парковки. Он нас привел на южный берег, куда ездит веселиться отпускной народ. Бары и рестораны, два театра и комеди-клуб, все в стиле ар-деко, и украшены неоном, и среди них — то заведение, куда подъехал лимузин. Больше всего оно напоминало ярмарочный дом с призраками — наклонные могильные плиты, сложенные в название «НЕЖИТЬ-КЛУБ» на фасаде из фальшивого гранита, светящиеся скелеты, повисшие с балкона второго этажа, зеленые лампы, светом очерчивающие контуры здания.

Хотя многие бродячие кобели сидели по случаю Нового года в семейной будке на цепи, все же по тротуарам шел ровный поток женственных женщин, мужественных мужчин и великолепных мужчин, одетых женщинами. Наплевав на необычный холод, сидели за столами вдоль тротуаров бражники, радуясь компании, выпивке и радостному свету перемигивающихся лампочек на краях матерчатых зонтов над столами.