Гай Смит - Кукла маниту

Снова в ее душе зашевелились страх и недобрые предчувствия.

— Где папа? — Она пристально посмотрела на мать и заметила искорку злобы в ее глазах.

— Он… ушел. — На этот раз Лиз сказала правду.

— Куда?

Лиз насупилась: умеют же дети задавать неприятные вопросы! И чувствовать ложь.

— Он… Ему не спалось. И он пошел подышать свежим воздухом. Наверное, голова заболела.

— Там дождь! Он пломокнет!

Снаружи ливень яростно хлестал в окно. Сама мысль о том, что в такую погоду можно выйти на прогулку, даже страдая головной болью, выглядела нелепой.

— Тем хуже для него. — Лиз подтолкнула Ровену к кровати. — Ложись и постарайся уснуть. Папа скоро вернется.

Снова ложь, причем напрасная. Ровена была намного чувствительнее любого ребенка с нормальным слухом. Только что увиденные ею ужасы были не просто кошмарными сновидениями. И сейчас в ее мире безмолвия снова раздавался безумный визгливый смех.

Перебегая на противоположный тротуар Променада, Рой вспотел, но не от жары, а от страха. У него сосало под ложечкой, однако он решительно шагал по направлению к ярмарке, пока отель „Бьюмонт“ не скрылся из виду; до сего момента Лиз наверняка следила за ним из окна спальни.

Он шел вдоль усыпанного галькой пустующего пляжа к разноцветным огням, изо всех сил пытаясь удержать в душе остатки бодрости. Потом он прибавил шагу, почти побежал и наконец достиг границы созданной Шэфером империи.

В этот вечер ярмарка закрылась рано, и теперь без толпы посетителей она выглядела негостеприимно, даже неприступно. Было в ней что-то зловещее. Рой вдруг поймал себя на том, что крадется в тени, перебегая от укрытия к укрытию, как солдат, посланный на разведку в лагерь противника. Возле зверинца он посидел некоторое время на корточках, озираясь и прислушиваясь. В одной из запертых клеток шумно зашевелился зверь, раздался хриплый рык — лев Рем заинтересовался, что в столь поздний час привело к его логову человека.

Затем Рой увидел полицейские машины, свет в „пещере призраков“ и веревочный барьер перед распахнутыми воротами. Возле барьера стоял офицер в форме. Сегодня там погиб человек. Очевидно, его смерть полиция связывает с убийством в „комнате смеха“. Рою несдобровать, если его здесь обнаружат.

Он двинулся дальше, настороженно оглядываясь на каждом шагу. Один раз он сбился с пути в лабиринте узких переулков, но в конце концов увидел очертания фургонов. Он вспомнил, что фургон Джейн стоит справа от шэферова. За окнами обоих — мрак.

Рой тяжело дышал, в горле пересохло, он почти раскаивался, что пришел сюда, но отступать было поздно. Тихий стук в дверь. Тоскливое ожидание. Джейн нет дома. Он сдержал обещание и со спокойной совестью может возвращаться в отель, чтобы никогда больше не увидеться с индейской гадалкой.

— Я рада, что ты пришел.

Он вздрогнул, едва не вскрикнул, увидев перед собой приближающееся черное пятно. В ярде от него оно превратилось в силуэт Джейн. Как и прежде, она была закутана в одеяла. Она появилась из-за фургона — наверное, в нем был запасной выход.

— Лучше зайти, — сказала она, — и не зажигать света. И говорить потише. Кругом много недобрых глаз и ушей.

Толчком отворив дверь, Джейн сделала Рою знак войти. Он на ощупь двинулся вперед, боясь обо что-нибудь споткнуться, боясь самой тьмы. Джейн шла следом. Рой услышал, как она осторожно затворяет дверь, почувствовал, как берет его за руку, подводит к скамье или к кушетке, усаживается рядом и снимает с себя одеяла. Даже в кромешной мгле это казалось ему восхитительным.

— Здесь творится что-то страшное. — Рой ощутил тепло и аромат ее дыхания, нежные губы щекотали ему ухо. — Убийство в „пещере призраков“ еще ужаснее, чем в „комнате смеха“. И Ровена каталась сегодня на „поезде призраков“…

— Откуда ты знаешь?

— Просто… чувствую. Многие события я предвижу, о многих узнаю в тот момент, когда они происходят… А о некоторых — только потом. Иногда — слишком поздно. Ровена была в „пещере“, но вернулась оттуда целой в невредимой, и слава Богу. Это я виновата. Я надоумила ее прийти сюда, дала ей…

— Что ты ей дала?

— Куклу. Не надо было этого делать, потому что кукла связала нас друг с другом, и эту связь нелегко разорвать.

— Но что же здесь происходит?

— Я уже говорила тебе сегодня — сама не знаю, но чувствую, что все замыкается на мне. Возможно, здесь всегда было так, однако мне кажется, это началось с драки рокеров. Во мне тогда проснулись стыд и ненависть.

— Ничего не понимаю. — Рой обнял Джейн за плечи, опасаясь, что она сбросит его руку. Но она не шевелилась.

— Один из них… — Рой уловил дрожь в ее голосе, — …изнасиловал меня.

— О Господи! Бедняжка…

— Что было, то было. Но я никогда не прощу себе…

— Глупости, что ты могла сделать? Сопротивляться? Тебя бы убили.

— Я не сопротивлялась — это было бессмысленно. Но… я и в душе не противилась. Хотела, чтобы со мной это сделали, наслаждалась, внешне оставаясь бесчувственной. Даже оргазм испытала… А после прокляла этого подонка самым страшным проклятием, но было уже поздно.

У Роя свело челюсти от ревности и ненависти к безвестному Ангелу Ада. И вместе с тем он ощутил эрекцию.

— Я опозорила свою благородную расу, нарушила священный обычай шайеннов, — бесцветным голосом, словно исповедуясь окружающей тьме, продолжала Джейн. — Женщины нашего племени дорожат своей честью, девушки до замужества носят пояс целомудрия. Блюсти этот обычай надлежало и мне, но теперь я — нечистая, и мой удел — под покровом темноты забираться на ложе какого-нибудь мужчины. Как последняя шлюха! Нет, я хуже, чем шлюха, — я убийца!

— Ну что ты! Ведь ты же никого не убила!

— Нет, убила. Я прокляла того, кто лежал на мне, и того, кто помогал ему. И они погибли до захода солнца. Я прокляла солнце и веселье, которое оно дарило людям на этой мерзкой ярмарке — и к вечеру пошел дождь. И до сих пор идет.

— Совпадения, — прошептал Рой.

— Может быть. А может быть, и нет. Как бы там ни было, здесь ожили существа, против которых я бессильна. Напрасно я просила тебя о помощи — никто не способен помочь мне, кроме Маниту, который сделал меня ясновидящей. Но даже он отвернулся от меня, потому что я предала мой народ. Если я уйду отсюда, все беды и напасти, возможно, последуют за мной, и этот город избавится от проклятья индейских богов.

— Нет! — При мысли о том, что он потеряет Джейн, Роя охватила паника. Он притянул ее к себе. — Не уходи, Джейн! Не покидай меня.

— Плохие мысли внушила я тебе. — Она провела пальцами по упругой выпуклости на его брюках. — Но это потому, что я — плохая женщина.