Игорь Колосов - Лилипут

— Уилл! Вы меня извините, но ваша жена… сказала вам, к сожалению, не все.

— Не все? — переспросил Шилдс — Но что еще можно было обсуждать? Подробности убийства?

— Нет. Вы только выслушайте меня. Все, что я вам скажу, — правда. Хотя эта правда покажется вам по меньшей мере бредом. Однако вам придется поверить мне.

Вот уж чего Чарли не ожидал, так это что ситуация может повернуться вот таким образом и ему придется снова рассказывать про убийство семьи Тревор. Его передернуло. Почему-то, когда приходилось говорить об этом, шериф чувствовал себя как человек, над которым нависла снежная лавина. Еще пара таких рассказов — и для него это так же плохо кончится, как и для его персонажей. Это ощущение не покидало его. И хоть шериф старался не верить дурным предчувствиям, приходилось все же с ними считаться. Наверное, он сильно побледнел. Во всяком случае, достаточно, чтобы Уилл посмотрел на него с тревогой.

Под дверью гостиной Дэнни, прижавшись всем телом к стене, затаив дыхание, с широко раскрытыми глазами приготовился ловить каждое слово шерифа. Он расслышал удивление в голосе мистера Лоулесса, когда он спросил о том, что говорила мать отцу. Чутье подсказало ребенку, что он услышит нечто новое, так как шериф явно знал больше, чем было известно отцу и (как Дэнни думал) ему самому. Получалось, что и Сид Абинери был осведомлен не полностью. Дэнни был уверен, что через несколько минут узнает, по какой причине мистер Лоулесс солгал ему, сказав, что мать потеряла сознание и умерла от болезни, о которой не догадывалась. Но именно в тот момент, когда мальчик уже чувствовал, что шериф открывает рот, чтобы нарушить паузу, в кухне упала со стола чашка. Дэнни сразу же определил, что чашка проехала по столу, как если бы кто-то толкнул ее. Он замер, испуганно прислушиваясь к звукам сразу в двух местах. Мальчику показалось, что кто-то не желает, чтобы он услышал то, что хочет рассказать отцу мистер Лоулесс. И этот «кто-то», естественно, мог быть только им — Лилипутом. Дэнни не сомневался в этом. Именно Лилипут. Может, для человечка это и не было таким уж важным, но все-таки он чуть не выдал Дэнни. Мальчик как-то сумел сохранить хладнокровие, несмотря на опасение, что его застигнут врасплох. Быстро, но бесшумно он начал взбираться по лестнице, уловив еле слышное движение в гостиной. Не важно, кто это был — отец или шериф. Его не должны увидеть. Мальчику пришлось резко остановиться при звуке открывшейся двери. К счастью, он уже был вне поля зрения того, кто вышел из гостиной.

— Вы что-нибудь слышали, Уилл? — Это был голос Лоулесса.

— Не знаю. Может, выхлопная труба? — неуверенно предположил отец.

— Вряд ли! На улице не проезжало ни одной машины. Так что-то.

— Да. Мне показалось, шум раздался оттуда.

«Шериф наверняка показывает в сторону кухни», — подумал Дэнни.

— Ничего страшного. Может, сквозняк. Чарли, я жду ваших объяснений.

— Ладно. — Шериф прикрыл дверь.

Дэнни снова почувствовал абсурдность происходящего. В кухне упала (и разбилась) чашка, а отцу почудилось, что это выстрелила выхлопная труба проезжавшего мимо автомобиля. Звук был такой ясный, а шериф не понял, что это было. Но надо было спешить. Он снова оказался под дверью гостиной. Хорошо, что мистер Лоулесс не зашел в кухню и не стал подниматься на второй этаж. Хотя сейчас Дэнни уже не так боялся, что ему придется вдруг снова бежать по лестнице.

— Говорите, Чарли! У вас такое лицо! Говорите, ведь мне и так достаточно плохо, я не думаю, что мне станет еще хуже от того, что вы мне сообщите.

Лоулесс опять почесал кончик носа. Шилдс возьмет свои слова обратно, если хорошенько обмозгует услышанное. И шериф повторил слово в слово то, что два месяца назад говорил его жене. Уилл сидел молча, тяжело дыша и несколько раз кашлянув. Он не открыл рта, пока Лоулесс не замолчал. Слушая шерифа с таким же вниманием, как и отец, Дэнни поглядывал в сторону кухни, с ужасом думая, что он будет делать, если Лилипут вдруг сейчас появится, подмигнет ему и затараторит: «Умерла мама, умерла мама, умерла мама…» Но никто не появился, и Дэнни с замиранием сердца слушал рассказ шерифа, припомнив тут же и недавнее появление в кухне во время семейного завтрака одной из дочерей Алекса Тревора. Однако он почему-то был уверен, что тела этих девочек на самом деле уже год гниют в земле.

— Почему об этом никто не знает? — спросил Уилл, когда Чарли замолчал.

— Мы с Гэлом очень старались сохранить в тайне эту трагедию. Честно говоря, я Не верил, что у нас это выйдет. Ведь, кроме нас с Хокинсом, об этом знали еще несколько человек. Но, как ни удивительно, мы все-таки уберегли город от этого ужаса.

— А как… с Энн? — Уилл едва сдерживался, чтобы не разрыдаться.

— Энн? — Шериф замялся. — Ваша жена умерла так же, как и миссис Тревор.

— Но разве в нее… стреляли?

— Уилл, поймите! Саманта Тревор умерла не от выстрела! Я не знаю отчего. Но выстрел тут ни при чем. Она вообще не могла умереть таким манером. Тело не повреждено, ничего не нарушено, но кровь сочится через кожу. Чертовщина, я понимаю. Но сегодня мы столкнулись со вторым подобным случаем.

— О Господи! Неужели… и у нее…

— Сейчас мистер Лок проводит со своим помощником скрупулезное обследование. Но на теле нет ни порезов, ни царапин. Однако ваша жена потеряла всю кровь. Понимаете, у человека всегда остается немного крови, хоть чуть-чуть, как бы его ни искромсали. Но в теле Энн крови вообще не осталось.

— Но… как такое возможно, шериф?

— Если бы я знал, если бы я знал, Уилл!

— Но ведь где-то должны это выяснить! Существуют исследователь…

— Уилл, не смешите меня. Неужели вы думаете, что кто-то вам даст исчерпывающий ответ? Мы только посеем в Оруэлле панику.

— И что же вы предлагаете? — Уилл чувствовал: то, что он услышал, еще больше усилило ощущение боли из-за потери жены. Он вдруг сообразил, что гораздо легче бы воспринял смерть Энн, если бы ее застрелил какой-то взбесившийся придурок или смертельно ранил грабитель. Но непонятное пугает больше, нежели самый жуткий, но реальный ужас. Уилл Шилдс подумал о Джонни и Дэнни. Их мать умерла каким-то непостижимым образом. Без вмешательства другого человека.

— Что я предлагаю? — переспросил Лоулесс. — Я ни в чем сейчас не уверен, но, как мне кажется, вам, Уилл, лучше пока молчать. Несколько дней мы как следует поработаем, вдруг все-таки что-то прояснится. Я надеюсь. Если кто-то из газетчиков проявит интерес, вы должны (как и мы) строго придерживаться одной версии: Энн порезалась, глубоко задела вену, подвернула ногу и потеряла от боли сознание. Затем ослабела от потери крови и ничего не смогла сделать, пока не пришла смерть. Я согласен, звучит не очень, но что поделаешь? Другое опасно предлагать. Тем более мать видели ваши сыновья.