Олег Бондарь - Кольцо из склепа

– Посвети, пожалуйста, – он ткнул мне в руку зажигалку.

Я долго чиркал колесиком, вспыхивающая на мгновенье искра тут же гасилась ветром и дождем.

– Ничего не получится.

Влад сам это понял. Снял с себя мокрую насквозь куртку, накрыл нам троим головы и попросил повторить.

Слабенький огонек на мгновенье разрезал темноту. Я увеличил подачу газа и попробовал снова. Огонек вспыхнул ярче, и тоже ненадолго. Он потух, но красный отблеск, словно от тлеющего уголька продолжал светиться под нашим крошечным навесом.

Что это? Загорелась одежда?

Невозможно, она мокрая, ее можно выкручивать.

– Ирочка, объясни мне внятно, что случилось и где у тебя болит?

Не переставая подвывать, Ира подняла левую руку. Тлеющий уголек стал ярче и приобрел цвет раскаленного метала. Впрочем, это и был – раскаленный метал. Злополучное кольцо на ее мизинце горело огнем, распространяя вокруг себя тошнотворный запах сожженной плоти.

– Господи! – вырвалось у меня, и я едва смог подавить рвотный симптом.

Влад потянулся к кольцу, дотронулся до него, обжегся, резко отдернул руку.

Что делать?

Извечный вопрос, ответ на который никогда вовремя не приходит. Увиденное шокировало и меня, и видавшего всякое Влада. Возможно, он был бы более хладнокровным, если бы все происходило с кем-то другим, чужим для него, посторонним. Но сейчас дело касалось его жены, а, значит, затрагивало его лично. И он не мог равнодушно смотреть на страдания дорогого человека, взвыл от бессилия и отчаяния, словно раненый зверь.

Только, толку от вытья было – ноль. Если ничего не предпринять, Ирка не выдержит. Ее сердце разорвется от боли.

– Влад, – тормошил я друга, – Влад!

Подошла Танька. Увидела огонек на руке подруги, уловила запах горелого. Что-то в ее голове перемкнулось. Она не свалилась в обморок, просто села в лужу и, не мигая, остолбеневшая, таращилась на нас.

– Влад, очнись ты, наконец!

Я в сердцах вмазал другу по лицу. Со всей силы. Звука пощечины не услышал, но в ладони отдалось приглушенной болью.

Влад мотнул головой, сбрасывая с себя невидимые путы. Глаза его, горевшие красными огоньками отражающегося жара, перестали быть стеклянными.

Очнулся, пришел в себя, стал что-то искать в карманах.

– Димка, у тебя нож есть?

– Зачем?

– У тебя нож есть? – рыкнул Влад.

– Владик, дорогой, сделай что-нибудь… Мне очень больно… – умоляла Ира.

У нее не осталось сил кричать, голос был тихий, едва различимый.

– У меня нет ножа! – закричал я, догадываясь, что Влад собирается сделать.

Я понимал: возможно, это единственный выход, только разум и эмоции не всегда находятся рядом. А если даже и рядом, то чаще побеждают эмоции.

– Хоть что-нибудь у тебя есть? Острое, режущее, металлическое.

Я молчал. Он снова начал выворачивать карманы. Что-то звякнуло, наверное, связка ключей.

– Найди мне два камня, только – быстро!

– Влад…

Ирка на мгновенье забыла о боли, теперь ею всецело завладел страх.

– Потерпи, родненькая. Тебе не будет больно. Я все сделаю быстро. Ты даже не почувствуешь.

Но голос мужа ее не успокоил. Присмиревшая было Ирина, вдруг резко дернулась, свалила нас обоих с ног и рванула в темноту. Некоторое время мы еще слышали ее удаляющийся отчаянный крик, а затем и он умолк.

Глава девятнадцатая

Сказать, что мы были ошарашены, не передать и сотой доли того, что мы чувствовали на самом деле. Шокированы – по сути ближе, но и это слово не совсем точное. В последнее время мы переживали непрерывный шок, свыклись с ним, и научились отключаться от реальности, чтобы оградить себя от обрушившихся несчастий.

Беды валились по нарастающей, увеличивались, как снежный ком, и мы к ним привыкли. Даже смирились, потеряв веру на благополучный исход и надежду на спасение.

Казалось, ничего уже не способно раздуть искорку, которая пробудит нас и вынудит снова почувствовать людьми, способными бороться за свое существование. Очередной вал должен был раздавить нас: робких, беспомощных, уже ни на что не способных. Мы были готовы к этому и, не думаю, что осознание собственной кончины огорчило бы нас больше, чем необходимость и дальше терпеть изощренные издевательства повернувшейся филейной частью Фортуны.

Вот только, вопреки всему здравому смыслу, произошло обратное. Вместо того чтобы добить нас окончательно, случившееся с Ириной привело к противоположному эффекту. Последняя капля переполнила чашу терпения. Наши мозги словно пронзило молнией, и после длительной апатии в них что-то начало проясняться.

Впрочем, просветление наступило не только в мозгах. Но мы не сразу заметили, что дождь больше не идет, а окружающие предметы стали четкими и различимыми. Точнее, не придали этому значения. Восприняли, как должное, устав чему-либо удивляться.

Да и чему удивляться?

Разве могло быть иначе?

Мы с Владом давно уже не сомневались, что наши беды имеют самое непосредственное отношение к найденному колечку. Некто или нечто, не желало с ним расставаться, и умело создавало препятствия на пути нашего побега. Теперь же, когда колечка у нас не было, мы стали ненужными и неинтересными.

Идите, ребята, куда хотите и, чем дальше, тем лучше. Для вас – в первую очередь.

Вот только воспользоваться шансом мы не могли. Не имели права.

Влад хотел сыграть в благородство, мол, веди, Димка, жену к Трофимычу, а я, когда найду Иру, догоню вас. Но разве мы могли бросить друга? За кого он нас принимал? Как язык повернулся, предложить такое?

Я понимал, сказанное – всего лишь дань приличию. На самом деле Влад надеялся и рассчитывал на нашу помощь. Только, все равно, обидно.

Даже Таньку зацепило.

– Без Иры никуда не пойду! – заявила она, и я мысленно ей аплодировал.

Влад не настаивал. Махнул рукой и поплелся обратно.

Небо уже совсем прояснилось, на горизонте алели кровавые следы недавно спрятавшегося светила. О ненастье напоминала лишь грязь под ногами и мутные лужи в оврагах.

Ушли мы, оказывается, не далеко, находились возле песчаного карьера, почти на том месте, где прошлой ночью едва не настигли призрачный трактор.

Движения Влада были медленны и бесцельны. Он смотрел по сторонам, иногда звал жену по имени. Мы с Таней тоже.

Приближалась ночь. Настоящая, а не затемнение, которое пережили недавно. Что делать, когда стемнеет, никто не знал. К тому же, только сейчас мы по-настоящему ощутили холод и дискомфорт от мокрой одежды. Решили, и Влад вынужден был согласиться, вернуться к автомобилю и переодеться в сухое.