Элтон Иван - Адский поезд

— Ваши документы.

Милиционер был среднего возраста, среднего размера. Его лицо не выражало ничего, кроме усталости. Очевидно, единственным его желанием было пойти и лечь спать.

— Какие надо? — спросил Костя.

Он глубоко затянулся и выдохнул дым в лицо милиционеру.

— Я не специально, — добавил он.

— Так….

— Так, так.

— Так…..

Милиционер посмотрел на Костю внимательно.

— Да, так. Так, — ответил Костя, — так, так, так. Ясно?

— С тобой все в порядке?

Костя засмеялся.

— Не, я вижу, — ответил милиционер, — что случилось?

— Случилось, — ответил Костя, — как мне это объяснить? Хочешь сам посмотреть на это?

Он расставил перед собой руки.

— Так….

— Да так, так.

— Где документы?

— В поезде. В сумке. Да, в сумке. А, у Аньки, в сумке из под бука. Маленький бук. Это который на 4 гига хард, маленький. Знаешь, новые такие пошли.

— Куда едешь?

— В Сочи.

— А чего не спишь?

— А ты чего не спишь?

— Слышь, не груби, — проговорил милиционер более решительно.

— А ты чо? — ответил Костя.

— Я не понял. Ты где живешь?

— Да нигде я не живу, — разозлился Костя, — я приехал на поезде. Там, в поезде, фигня такая. Вообще, я бы пива попил.

— В отделении попьешь.

— Чо, в натуре?

— Ты чо, блатной, слышь? — разозлился милиционер. — Чо ты под дурку косишь? Поехали в вытрезвитель, проспишься.

— Да не хочу я спать. Чо ты пристал.

— Так.

— Так.

— Та-а-ак.

— Да так, так.

— Так, пойдем в отделение, посмотрю на тебя при свете.

— Чо, не видно?

— А ты не псих, а? — спросил милиционер. — Чо то ты совсем, я смотрю. Лечишься, а? Ты скажи. Тебя, может, домой отвести надо, а? Все, пошли.

— Может, я — шпион, — ответил Костя.

— Конечно. Конечно. Там вы все — шпионы. Наполеоны. Пошли.

…В привокзальном отделении никого не было. Очевидно, остальные милиционеры то ли бродили где-то, то ли спали. Косте же все это напоминало представление.

— Что, если, — рассуждал он, — именно это видят сумасшедшие. Все думают, что у них неправильно работает мозг там, все такое, нет каких-нибудь там функций, а они просто постоянно находятся в другой реальности. Наружи — дебил, внутри — другой мир. Черт, может, они счастливы? И какая разница, что там видят окружающие? Какая разница? Нет, ничего нет. Важно лишь то, что здесь. Вот куда меня отправят здесь? Дадут запрос в военкомат — фиг. А, имя фамилия. Так я им придумаю. А поезд пока уйдет. И все они уйду. И Анька никогда меня не любила. Она увлечена сама собой. А мне выдадут документы на новое имя. Куда ж они денутся. Ну, потерял человек память. Ну, полечат. Выпустят. Дадут общежитие. Нет, это полный бред. Мы же не в кино.

Он сел за стол и схватился руками за голову.

— Ну, рассказывай, — проговорил милиционер.

— Что рассказывать?

— Как звать?

— Костя.

— Костя. Ага. Служил?

— Нет.

— Сколько лет?

— Двадцать.

— Чего не служишь?

— Не взяли.

— Вижу, что не взяли. Волос на голове многовато. И что? Ты объясни. Ничего не пойму. Вот смотрю на тебя, не пойму. В каком поезде документы?

— Там, — Костя махнул рукой, — давайте сходим, и я покажу. Это поезд. Только учтите. Я сам всему этому не верю.

— Чему? — удивился милиционер.

— Какой сейчас год?

Возникла пауза.

— Та-а-ак, — милиционер внимательно посмотрел на Костю.

— Как вас зовут?

— Юрий….. Иванович.

— Ага. У меня бабушка была из Севастополя.

— А-а-а-а.

— Да.

— И что?

— Но я тут не был ни разу. Они давно еще переехали.

— Ну-ну. Продолжай.

— В начале восьмидесятых годов. Еще при СССР.

Милиционер собирался, было, что-то писать на листе писчей бумаги. Но тут он остановился, одна рука — с перьевой ручкой — застыла, а другая заколебалась — как будто собиралась кого-то за шкварник хватать.

— И…. - проговорил он ошарашено.

— И все, — ответил Костя, — мы сели на поезд в Москве. Мы ехали в Сочи. Я поехал со своей девушкой Аней. Что еще? Наступила ночь, а утро потом не наступило. И мы попали в какую-то аномальную зону. После чего все пассажиры куда-то делись. А некоторых пассажиров убили странные существа. И вот так мы едем уже не знаю сколько. И вот — приехали. А что бы на моем месте думали? Юрий Иванович? Я не знаю. Мне нечего вам сказать.

— Ты продолжай, — произнес милиционер отстраненно.

— Мне все равно, что вы думаете, — продолжил Костя, — я сам не верю тому, что вижу. Вот Саша, он, например, считает, что все это подстроено. Все это эксперимент. Но я вижу, что это не так, потому что подстроить все это более, чем невозможно. Я в этом просто уверен. А вы сами — вот сели бы в поезд и приехали бы куда-нибудь в 1911-й год. Ваша реакция? Я даже не представляю, что бы вам в голову пришло? Может, разве что, пойти побиться головой об стенку.

— Ну, — сказал милиционер.

— Хорошо.

— Ну, дальше.

— Что дальше?

— Пока ничего не понял из того, что ты говоришь, Костя, — проговорил милиционер, — ни грамма. Ни черта.

— Разве я не ясно рассказываю?

— Ясно. Да, да.

— Я говорю, до Сочи мы не доехали. Мы сидели в вагоне ресторане и пили пиво, водку.

— Пили?

— Да.

— С кем?

— Камрад был, Санёк.

— Какой еще камрад?

— Не надо вот этого, слышите? — возмутился Костя. — Я это видел двести раз. В кино это показывают. С кем пил. Фамилия. Да откуда вам знать?

— Чего? Правда, с кем пил?

— Какая разница?

— И?

— А вы представьте, что все это правда? Поезд выехал из Москвы в 2008 году, вам ясно это? Вот!

Смарт!

Он вынул из кармана телефон и быстрым движением пальцев включить рекламный видеоролик «Hello Moto».

Милиционер остолбенел.

— Это телефон! — Костя потряс мобилой в воздухе. — Такая вещь есть у каждого. Только у бабушек старых нет, и то — не у всех! Да вы не понимаете. Наш поезд не просто так сюда заехал. По дороге какая-та хрень съела всех пассажиров. Хорошо, я сбежал с дурки. А это тогда что? Шпионская штучка?

Он замолчал. И милиционер замолчал. В кабинете воцарилась тишина. Было слышно, как за пределами вокзала трудится маневровый локомотив. Где-то вдалеке прорычал двигатель автомобиля. Кто-то кашлянул в громкоговоритель.

— Я вам все сказал, — произнес Костя, — но доказывать я ничего не собираюсь. Единственное, что мы может — это пойти на пути и посмотреть на поезд. Если он конечно же, еще там. Если нет…. Я не знаю. Нет, правда скажите, Юрий Иванович, вы хоть на один процент мне верите? Или считаете, что я — человек из психушки.