Людмила Романова - Выход из положения

Когда все было готово, раздался звонок в дверь.

Вить, пойдем, выпьешь с нами за Колю, – сказала Валя. И ему будет приятно увидеть тебя с нами.

Виктор затаил дыхание, он не смог вымолвить слова, и только кивнул головой. Он чуть даже не заплакал, но эта энергия надрыва прошлась по его нервам и дернулась в щеке. Виктор потер щеку и сказал, я сейчас, только оденусь. Он пропустил все слова ее, уловив только смысл приглашения.

Валя шла в свою квартиру вся красная от волнения.

– А ты боялась. Мужиков нужно самим брать. Они же ленивые. Залягут, и будут страдать. Но не поднимутся! Ты же видела его морду, – проговорила подруга.

– Да, – ответила Валя.

Через несколько минут пришел Виктор.

– Я знал Коляна шесть лет. Прекрасный был человек. Вечный ему покой и память, – сказал он, встав за столом с рюмкой, не зная, что придумать еще к своим словам.

Все выпили.

– А вы знаете, у меня есть стихи, я их написал в Сочи и они посвящены моему другу Николаю, вдруг вспомнил он.

– Конечно, прочтите, сказали женщины, он может быть, тоже услышит Вас.

Виктор проверил в памяти первую строфу и начал читать.

Пенится, искрится красное вино,Что грустить о прошлом, прошлое ушло!Друга с того света мне уж не вернуть,Короток, не долог в нашей жизни путь…

У женщин появились слезы. И Виктор был польщен, что его слова дошли до слушателя. Ведь он стремился именно к этому эффекту.

Он поднял голову, чтобы поднять еще одну стопку, как вдруг увидел Коляна, который стоял напротив него и неуклюже вытирал слезу с глаз. Он прятал ее от окружающих.

Колян, хотел было, машинально сказать он и протянуть навстречу ему руку для пожатия, как вдруг волосы на его голове поднялись дыбом и мурашки дошли до самой шеи. Он застыл, как вкопанный с полу протянутой рукой, и только успел услышать слова женщин, – пришел, пришел. Они ринулись в сторону Коляна, и последнее, что заметил Виктор, это то, что Колян отражался в зеркале. Виктор машинально оглянулся назад, но там никого не было. В голове у него что-то отключилось, и очнулся он оттого, что Валя и Люба били его по щекам.

– Слава Богу, очнулся, – сказали они. Виктор посмотрел со страхом в зеркало, вдохновленный только лишь спокойным поведением женщин, но ничего там не увидел.

Мне показалось… он не стал продолжать, не желая делать больно Вале и выглядеть при всех дамах смешным.

Вы, наверное, давно никого не хоронили? – сказала Люба. Такое бывает, от нервного перенапряжения.

– Наверное, – подумал Виктор. Он действительно сегодня перенапрягся.

– Ой, а у вас здесь какой-то шрам, свежий. Что с вами случилось, – спросила Люба.

– Это я в Сочи головой о дно трахнулся, да главное, второй раз по живой болячке! Приехал, чтобы подлечиться, а получил обратное. Может быть это последствия. Мне говорили, чтобы я отлежался, а я сами понимаете, расхорохорился и в первый же день снова плавал, – Виктор вспомнил и другие свои необузданные вечера и заткнулся, немного покраснев.

– Коленька остался доволен, – сказала Валя, что ты здесь, что ты ему стихи посвятил.

– А вы что тоже его видели, – удивился Виктор, и глаза его снова стали напряженными, а плечи ушли в голову.

– Когда он умер, я не закрывала зеркал. Вот он и остался там в них, сказала Валя. Ведь это право каждого.

– Я тоже его сегодня в сквере видел, – сказал Виктор. Получается, что он не только в зеркале?

– Все, все, об этом нельзя говорить вслух. И открывать зеркала надолго нельзя. Скушай салатик, – сказала Валя. И вот этот холодечик.

Виктор грустно улыбнулся, накалывая на вилку кусок холодца, помазав его хреном. Так его подчевал Колян, в те прекрасные времена.

За столом стало тихо.

– Можно я пойду покурю, – спросил он взяв пачку сигарет.

– Я тоже с вами, – встала со стула Люба.

– Пойдемте ко мне в квартиру, – сказал Виктор. Это рядом и у меня курить можно.

Они ушли а Галя с Валей закрыли зеркала покрывалами, не оставив действующим ни одного.

Люба прошла в квартиру Виктора. Она осмотрела его убранство квартиры. И взгляд ее задержался на зеркале.

– Какое старинное зеркало, – сказала она.

– Это еще от бабушки, а вообще еще раньше, наверное, бабушка бабушки купила. Там сзади даже год стоит-1866.

– Ого! – удивилась Люба. Я и смотрю, от него идет энергетика. И она схожа с вашей. У вас с зеркалом одинаковый шелест.

– Какой шелест? – удивился Виктор.

– Прислушайтесь, только не ушами, а вот этой точкой, – показала она на грудь, вы должны услышать, потому что этот звук в вас должен усиливаться, ведь он накладывается на ту же волну, поэтому и слышится сильнее.

– Ну, как слышите?

Виктор прислушался, отключив свои мысли и только оставив внимание на точке на груди. Он услышал шелест, как будто мимо текла река, тихим своим шелестом, не мешая никому и внедряясь своим шелестом в другие звуки.

Слышу, – сказал Виктор. Но я еще и почувствовал какую-то силу, которая затягивает меня туда.

– Так я и думала, – сказала задумчиво Люба. Если вы соответствуете волне какой-либо вещи, вы стремитесь слиться с ней.

– Я только не пойму, почему вы в одной амплитуде с зеркалом? У вас очень натянутая магистраль, она готова сорваться и тогда вы закрутитесь волчком. Не буквально, конечно, а внутри себя. Это очень опасно. Потому что в такой момент человек теряет чувство действительности и может попасть в очень неприятное положение.

– Вы так интересно рассуждаете, сказал Виктор, стряхивая сигарету. Где вы все это познали?

– Я очень долго училась у одного очень посвященного человека. Он научил меня слышать и видеть совсем другими органами, чем это делают люди. И при этом я еще и стала слышать энергии и даже иногда вижу их цвет. Могу даже видеть будущее.

– А как вы это видите?

– Я вижу или вернее ощущаю негатив, и по силе напряжения этого негатива, я могу судить о сложности ситуации и последствиях. Конечно, там не все так просто, там множество ощущений, и нужно иметь чутье и конечно тренировку, практику.

– И про меня вы можете сказать, ну про мое будущее? – спросил с волнением Виктор.

– Сначала я вам скажу без подключения внутреннего зрения. Валечка прекрасный человек. Не теряйте ее. Она вам нужна, больше чем вы ей. Будут у вас и другие женщины, но они совсем не такие как она. Хотя и с Валей…

– Что?! – спросил Виктор.

– Да нет, ничего! Дальше больше не вижу, – сказала Люба.

Они вернулись.

– Ну, чего вы там застряли? – спросила Лида. Садитесь, а то нам скучно.

– Как всегда один мужчина на трех женщин, – сказала с усмешкой Люба. Куда ни пойди, в театр – одни женщины, в дом отдыха – одни женщины, в тур поездку – одни женщины. Где же мужчины? А если и есть, так все заняты. Что нам бедным делать? – засмеялась она. Ладно, Николая мы помянули, он на нас посмотрел, и что было, уже не исправить. И к тому же ничего не умирает, потому что ничто никуда не исчезает. Так что не нужно зацикливаться на смерти. Нужно хранить память, но не изводить себя.