Генри Джеймс - В клетке

— Так вы и ее ненавидите?

— Нет, что вы! — поспешила заверить ее гостья. — Она совсем не такая, как другие. Она неимоверно красива.

— Неимоверно?

— Ну да, она восхитительна. — Восхитительнее всего на этот раз было замешательство миссис Джорден. — Так вы ее не знаете, вы ее никогда не видели? — беспечно продолжала ее гостья.

— Нет, но я столько о ней слышала.

— И я тоже! — воскликнула девушка.

Было мгновение, когда, глядя на миссис Джорден, можно было подумать, что она усомнилась в правдивости нашей девушки или, во всяком случае, в ее серьезности.

— Вы знаете кого-то из ее друзей?…

— Из друзей леди Бредин? О да, одного знаю.

— Только одного? Девушка рассмеялась.

— Только одного, но зато самого близкого.

Миссис Джорден задумалась.

— Так это он?

— Да, это не она.

Казалось, собеседница ее что-то прикидывает в уме.

— Около нее столько людей.

— Около нее теперь будет мистер Дрейк! Глаза миссис Джорден странным образом застыли:

— Так она действительно очень хороша собой?

— Это самая красивая женщина, какую я только знаю.

Миссис Джорден снова что-то соображала.

— Ну, я-то знаю кое-каких красавиц. — А потом со свойственной ей неуклюжей резкостью спросила: — А как по-вашему, она хорошо выглядит?

— В самом деле, ведь это далеко не всегда бывает с женщиной, которая хороша собой, — подхватила другая. — Конечно же, не всегда; это, кажется, единственная вещь, которой я научилась у Кокера. И тем не менее у некоторых женщин есть всё. Леди Бредин, во всяком случае, ни в чем не обижена: и глаза, и нос, и рот, и цвет лица, и фигура…

— Фигура? — едва не перебила ее миссис Джорден.

— Фигура, пышные волосы! — Девушка сделала легкое движение головой, встряхнув свои, а приятельница ее в удивлении на нее взирала. — Так, выходит, мистер Дрейк — другой ее…

— Другой? — Миссис Джорден словно вдруг очнулась от забытья.

— Выходит, совсем как мистер Мадж! — воскликнула невеста этого последнего с какой-то безнадежностью в голосе.

— Да нет, не совсем.

Невеста мистера Дрейка не очень-то склонна была об этом распространяться. Однако упоминание о мистере Мадже, как видно, побудило ее не остаться в долгу.

— Так или иначе, у него теперь будет больше возможностей. Он переходит к леди Бредин.

— К леди Бредин? — Она не знала, что и подумать. — Переходит?…

По взгляду, брошенному на нее в эту минуту, девушка поняла, что, увидав, какое впечатление произвело на нее это имя, миссис Джорден попытается что-то от нее выведать.

— А вы разве не знали?

Сначала она немного растерялась, но потом все же нашлась:

— Вы же помните, я вам говорила, что если у вас есть высокопоставленные клиенты, то они есть и у меня тоже.

— Это так, — ответила миссис Джорден, — но между нами большая разница: вы-то ведь своих ненавидите, а я их по-настоящему люблю. Так вы знаете миссис Бредин? — не унималась она.

— Как нельзя лучше! Она то и дело к нам приходит.

В мутном взгляде миссис Джорден можно было прочесть, что признание это вызывает в ней известное удивление и даже зависть. Но она сдержалась и веселым тоном спросила:

— Так вы и ее ненавидите?

— Нет, что вы! — поспешила заверить ее гостья. — Она совсем не такая, как другие. Она неимоверно красива.

— Неимоверно?

— Ну да, она восхитительна. — Восхитительнее всего на этот раз было замешательство миссис Джорден. — Так вы ее не знаете, вы ее никогда не видели? — беспечно продолжала ее гостья.

— Нет, но я столько о ней слышала.

— И я тоже! — воскликнула девушка.

Было мгновение, когда, глядя на миссис Джорден, можно было подумать, что она усомнилась в правдивости нашей девушки или, во всяком случае, в ее серьезности.

— Вы знаете кого-то из ее друзей?…

— Из друзей леди Бредин? О да, одного знаю.

— Только одного? Девушка рассмеялась.

— Только одного, но зато самого близкого.

Миссис Джорден задумалась.

— Так это он?

— Да, это не она.

Казалось, собеседница ее что-то прикидывает в уме.

— Около нее столько людей.

— Около нее теперь будет мистер Дрейк!

Глаза миссис Джорден странным образом застыли:

— Так она действительно очень хороша собой?

— Это самая красивая женщина, какую я только знаю.

Миссис Джорден снова что-то соображала.

— Ну, я-то знаю кое-каких красавиц. — А потом со свойственной ей неуклюжей резкостью спросила: — А как по-вашему, она хорошо выглядит?

— В самом деле, ведь это далеко не всегда бывает с женщиной, которая хороша собой, — подхватила другая. — Конечно же, не всегда; это, кажется, единственная вещь, которой я научилась у Кокера. И тем не менее у некоторых женщин есть всё. Леди Бредин, во всяком случае, ни в чем не обижена: и глаза, и нос, и рот, и цвет лица, и фигура…

— Фигура? — едва не перебила ее миссис Джорден.

— Фигура, пышные волосы! — Девушка сделала легкое движение головой, встряхнув свои, а приятельница ее в удивлении на нее взирала. — Так, выходит, мистер Дрейк — другой ее…

— Другой? — Миссис Джорден словно вдруг очнулась от забытья.

— Другой поклонник ее светлости. Он «перешел», как вы говорите, к ней?

Миссис Джорден запнулась на полуслове.

— Так это же она его к себе взяла.

— Взяла к себе? — ее гостья окончательно растерялась.

— Совсем так же, как брал лорд Рай.

— А разве лорд Рай мог его взять?

26

Миссис Джорден глядела теперь куда-то в сторону; как показалось девушке, она была несколько обижена, даже, может быть, рассержена, как будто над ней подшутили. Упоминание о леди Бредин нарушило привычный круговорот мыслей нашей героини; однако стоило ей почувствовать, что ее старую приятельницу обуревают одновременно и нетерпение, и робость, как мысли эти снова закружились вокруг нее, и это продолжалось до тех пор, пока одна из них не вырвалась из их общего хоровода и не впилась в нее своим острием. Ей пришло вдруг в голову — и она была этим ужалена, потрясена, — что мистер Дрейк был… возможно ли это? От одного этого предположения она готова была снова расхохотаться, предаться внезапному и странному по своей извращенности веселью. Мистер Дрейк промелькнул вдруг перед ней в своем истинном обличье; таких, как он, она видела в распахнутых дверях домов близ конторы Кокера — это был всегда величавого вида человек средних лет, державшийся прямо; по обе стороны стояли лакеи, и он неизменно спрашивал фамилию у каждого, кто входил в дом. Так значит, мистер Дрейк и был как раз тем, кто открывает двери! Однако, прежде чем она успела прийти в себя от представшей в ее воображении картины, возникла другая, совершенно ее затмившая. Каким-то чувством она уловила, что стоило миссис Джорден заметить, как лицо ее собеседницы переменилось, как ей неудержимо захотелось чем-то ошеломить ее и этим мягчить то осуждение, которого она от нее ждала.