ЧЕЛСИ ЯРБРО - «КРОВАВЫЕ ИГРЫ»

– Но… эта мера нарушает имущественные права горожан. Аренные рабы ценятся весьма высоко. Суды могут завалить жалобами владельцы, собственности которых нанесен немалый ущерб.

– Ты бы пожертвовал частью имущества, чтобы отвести от себя подозрения в гнусной измене? – Веспасиан коротко хохотнул.- Знать уже суетится, стремясь обелить себя и очернить своих драгоценных рабов. Право хозяина – отделаться от невольника, в котором бродят бунтарские настроения.- Он отмахнулся от осы, слишком близко подлетевшей к его лицу.

– А как быть с законами, запрещающими жестоко обращаться с рабами? Арестованные невольники также могут обратиться к юристам с просьбой оградить их от напраслины и наветов.- Юсту было известно, что законы, введенные божественным Юлием, не возымеют в данном случае силы, но кое-кто из законодателей наверняка попробует истолковать их по-своему, если дело дойдет до сенаторского суда

– Это,- произнес Веспасиан с довольной улыбкой,- возможно, но как они докажут свою невиновность? Любой раб потенциально опасен, аренные рабы опасны втройне. Полагаю, правда на моей стороне.- Он вновь улыбнулся.

– Надеюсь, ты прав,- осторожно произнес Юст.- Если нет, могут возникнуть проблемы.- Он придал лицу сочувственное выражение.- Протесты уже поступали?

– Разумеется,- поморщился Веспасиан.- Правда, в большинстве своем не от патрициев. Энергичнее всех ведет себя вольноотпущенник Хилое, что вовсе не удивительно. Он сам когда-то был гладиатором и защищает своих бойцов. Я решил, по предложению Тита сделать его гражданином Рима. Это многое упростит.

– Кто еще протестует? – Юст решил воспользоваться минутной словоохотливостью императора и выведать у него имена недовольных. Подобная информация всегда может пригодиться.

Веспасиан вздохнул.

– Это в основном чужеземцы, и с ними, конечно, морока. Законы Рима охраняют права подданных

других стран. Я хочу выйти с этим вопросом к сенату. Пятнадцать взятых под стражу рабов принадлежат греку Гектору из Эпира, десяток – Шабирану из северной Африки, четверо – дакийцу Франциску. Всех не упомню, но список довольно солидный. Тут надо соблюдать осмотрительность. И лучше бы найти доказательства, что рабы действовали по указке хозяев,

тогда…

– Тогда,- подхватил Юст,- хозяева тоже попадают под следствие и вопрос легко разрешается. В противном случае надо доказывать, что рабы втянуты в заговор другими людьми, а это весьма заковыристый путь.- Он глубокомысленно засопел.- Затруднительная ситуация, цезарь, но разобраться с ней можно. У меня есть одна идея, требующая, правда, времени, однако…

Веспасиан выпрямился и в упор посмотрел на Юста.

– Продолжай.

– Никто из тех, кого ты упомянул, не состоит в родстве с монархическими династиями. Правда, я слышал, что Гектор с Франциском имеют какие-то титулы, но, полагаю, лишь на словах. Значит, нам не угрожают претензии со стороны каких-либо королевских домов. Мы имеем дело с торговцами, обменивающимися товарами с купцами других стран, несомненно, к Риму лояльных. Но,- Тут Юст воздел палец и торжествующе улыбнулся,- эти другие купцы безусловно сносятся с государствами, враждебными нашей империи. Если, умело лавируя, пойти по цепочке, можно самым недвусмысленным образом доказать, что владельцы арестованных аренных рабов имеют связи с врагами Рима, за что их самих следует бросить в темницу, а им принадлежащих невольников уничтожить. Конечно, потребуется время для сбора такой информации, но она наверняка существует, и верные слуги империи сумеют ее раздобыть

– Весьма хитрый план,- медленно произнес Веспасиан.- Я в этом случае оказываюсь не гонителем беспомощных чужестранцев, а защитником Рима от коварных интриг чужаков. Ловко, ловко: – Цезарь заулыбался, потом лицо его напряглось.- Даже если мы выявим подобные связи, посредники могут не подтвердить выводов, сделанных нами, и тем самым сведут нашу работу на нет.

– Люди смертны, мой император,- быстро сказал Юст.- Если упомянутые посредники к моменту обнародования наших выводов уйдут из жизни, эти выводы невозможно будет оспорить.- Он ждал, затаив дыхание. Это был авантюрный ход, способный как возвеличить его, так и стереть в порошок.

– Уйдут из жизни? – спокойно произнес император, остановив взор на какой-то точке, находящейся далеко за пределами беседки, увитой виноградной лозой.- Это рискованная затея.

– Не более, чем другие твои начинания, государь,- парировал Юст. Смелый шаг, но он подтолкнул Веспасиана к вопросу.

– Сколько уйдет времени на сбор информации?

– Месяцев шесть-восемь.- Юст закусил удила и решил дожать ситуацию.- А риск можно свести к минимуму, если во главе этого дела поставить твоего старшего сына и верных ему людей. С людьми этими, кстати, после того как все будет запротоколировано и должным образом… обустроено, тоже может что-нибудь приключиться. Тогда никто не изобличит тебя, государь.

– Кроме Корнелия Юста Силия,- мягко заметил Веспасиан.

– О государь! – Юст опешил, у него заныло под ложечкой. Охваченный сильным волнением, он привстал со скамьи.- Понимаю. Ты полагаешь, что я ищу личной выгоды, и хочешь поймать меня за руку? Что ж, отлично. Я отдал Риму большую часть жизни. Почему бы мне не отдать ее целиком? – Он выпятил подбородок и приосанился, ничуть не бравируя, хотя и знал, что сейчас решится его судьба. Веспасиан хохотнул.

– Сядь, Юст. Во имя стрел Аполлона. Садись же. Он иронически наблюдал, как Юст садится, держа спину неестественно прямо и отвернув в сторону окаменевшее от почти непритворной обиды лицо.

– Нет нужды разыгрывать передо мной этот спектакль. Я отдаю себе отчет в том, что ты рвешься к власти. Можно ли принадлежать к клану Силиев и не бороться за власть? Нет, как нет и ничего плохого в твоих амбициях, если только твои замыслы не простираются чересчур далеко. Пожелай ты порфиры, и между нами возникли бы трения, но пока твои действия не выдают в тебе безрассудства. Я приму твой план, если ты согласишься войти в мой личный совет. Мне нужны остроумные люди. А ты, безусловно, остроумен и проницателен, ибо сумел продержаться в сенате столь долго.- Он уперся локтями в колени и наклонился вперед.- Обдумай мое предложение. Ты можешь вознестись высоко. Так высоко, что станешь первой фигурой в империи – после меня, разумеется, и моих сыновей. Ты получишь огромную власть и вместе с ней возможность обогащаться. Я буду смотреть на это сквозь пальцы, если ты не зароешься и не переступишь известную черту.

– Государь,- заговорил Юст, встревоженный размахом посулов и угадывая за ними возможный