Стефани Перри - Код "Вероника"

Она заметила книгу на журнальном столике и пошла за ней, пристально смотря прямо перед собой, не отвлекаясь на окружающее. Вирус, зомби, монстры, напрасные смерти — все это, конечно, было ужасно, трагично или пугающе, или все сразу, но то безумие, которое сейчас было перед ее взором — со всеми этими цепями и устройствами для пыток — вселяло дикий страх в ее душу, потому что от его вида ей хотелось потерять свою веру в человечность.

Книга оказалась журналом в кожаной обложке, страницы в ней были из плотной высококачественной бумаги. Надпись внутри гласила, что она является собственностью доктора Инока Стокера, и больше не было никаких заглавий или других надписей.

— Он знает, части загадки…

Клэр не хотела даже касаться журнала, не то что читать его, но Родриго, судя по всему, думал, что это может помочь ей. Она пролистала несколько страниц — датировка в записях отсутствовала — и начала просматривать тест, ища в тексте, написанном узким, небрежным почерком, знакомые слова или имя, может быть, что-то про загадки… вот, запись, в которой несколько упоминаний об Альфреде Эшфорде. Она тяжело вздохнула и начала читать ее.

"Сегодня мы, наконец, обговорили детали моих предпочтений и удовольствий. Господин Эшфорд не поделился своими, но он снова ободрил меня, так же сильно, как и шесть недель назад, когда я только прибыл сюда. В самом начале его проинформировали, что мои потребности являются несколько нетрадиционными, но теперь он знает все в мельчайших подробностях. Сперва мне было неудобно, но господин Эшфорд — Альфред, он настоял на том, чтобы я звал его так — оказался прекрасным слушателем. Он сказал, что он, равно как и его сестра, абсолютно горячо одобряют исследования, проводимые опытным путем, а не в теории. Он сказал мне, что я могу считать их родственными душами, и что здесь я свободен.

Было так странно — я описывал вслух те мои ощущения, чувства и мысли, которыми никогда и ни с кем не делился. Я рассказал ему, как все началось в то время, когда я был еще маленьким мальчиком. О животных, с которыми я экспериментировал вначале, и о том, как впоследствии делал то же с другими детьми. Тогда я не знал, что способен на убийство, но понимал, что вид крови волнует, возбуждает меня, что причинение боли заполняет пустоту и одиночество внутри чувством власти и контроля.

Думаю, он понимает мои чувства к крикам, о том, как они важны для меня и…"

Хватит! Это было не тем, что она искала, и от этих строк ее чуть не стошнило. Она перевернула несколько страниц, пробегая их глазами по диагонали, и нашла еще одну запись об Альфреде и его сестре, бегло просмотрела ее — там было что-то о частном особняке — и вернулась в начало, нахмурившись.

"Сегодня Альфред лично посетил один из моих сеансов аутопсии, и после сказал, что Алексия спрашивала обо мне, что интересовалась, действительно ли у меня есть все, в чем я нуждаюсь. Альфред боготворит Алексию, и никого к ней не подпустит, я еще не просил о встрече с ней, и не намереваюсь этого делать и впредь; Альфред желает, чтобы их частный дом таковым и оставался, и чтобы общество его сестры полностью принадлежало ему. Их дом находится за общим особняком, сказал он мне, и большинство людей на острове даже не подозревают о его существовании. Альфред рассказал мне такие вещи, которые не знает никто другой. Думаю, он ценит свое знакомство с тем, кто разделяет его интересы.

Он рассказал мне, что на Рокфорте существует много мест, в которые можно попасть, только используя необычные ключи — например, такие, как глаз, что он дал мне. Некоторые из них новые, а другим уже много лет. Эдвард Эшфорд, дедушка Альфреда, был, очевидно, одержим секретностью, и эта страсть, разделенная с другим основателем "Амбреллы", передалась и Альфреду. Он и Алексия в настоящий момент — единственные живые люди, которым известно все о тайнах острова Рокфорт, сказал он. Когда Альфред занял место своего отца, он сделал полные комплекты ключей для них обоих. Я пошутил, сказав, что всегда приятно иметь одни в запасе на случай, если он нечаянно запрет себя, и он рассмеялся. Он сказал, что Алексия всегда вызволит его.

Думаю, что связь между близнецами зачастую гораздо глубже, чем связи между просто детьми одних родителей — фигурально выражаясь, если один из них порежет палец, у второго будет кровоточить рана. Мне очень хотелось бы проверить эту теорию опытным путем, особенно ту ее часть, что касается боли. Недавно я обнаружил, что если в открытую рану насыпать толченого стекла и зашить ее, то…"

Клэр затрясло от отвращения, она отшвырнула книгу и вытерла руки о джинсы, решив, что уже узнала достаточно для того, чтобы продолжить свой путь. Она от всей души желала, чтобы тот труп наверху был телом доктора Стокера, что его черное сердце подвело его, и что выражение ужаса, застывшее на его лице, было осознанием того, что он отправится прямиком в ад. И внезапно она поняла, что с нее уже хватит созданной им атмосферы… что если она задержится в этой больнице еще хотя бы на минуту, ее и вправду стошнит. Девушка развернулась и быстрым шагом направилась к двери, перейдя на бег к тому моменту, как достигла лестницы. Она перепрыгивала через две ступеньки за раз, а комнату наверху пробежала, не глядя на распростертое тело, не думая ни о чем, кроме как о выходе из этого ада. Когда Клэр наконец выбралась наружу по тропе, ведущей назад к двери возле гильотины, она устало прислонилась к стене, медленно дыша полной грудью, сосредоточившись на сглатывании мерзкого кома, стоящего в горле. Ей понадобилась пара минут для того, чтобы уйти из опасной зоны.

Когда она почувствовала себя готовой к дальнейшим поискам, Клэр вставила новую обойму в свой полуавтоматический пистолет и пошла к тренировочному комплексу. Она поняла, что потеряла свое второе оружие — то, что дал ей Стив — где-то между комнатой пыток и парадной дверью, но никто и ничто в этом мире не смогло бы заставить ее вернуться и сделать хотя бы маленький шажок внутрь этого здания снова. Она возьмет Стива, вместе они найдут эти треклятые ключи, а потом свалят нахрен куда подальше от убежища, которое "Амбрелла" создала на Рокфорте.

Какое-то время Стив плакал, а потом просто раскачивался взад-вперед, тупо осознавая, что он только что совершил Очень Важную Вещь — жизненный опыт вообще состоит из чего-то незначительного, из чего-то важного и Важного, вот так вот — с большой буквы "В".

Некоторые события просто меняют людей раз и навсегда, и произошедшее было как раз одним из них. Ему пришлось убить собственного отца. Оба его родителя — хорошие люди, которые в жизни и мухи не обидели, были мертвы. Это означало, что в целом мире теперь не осталось никого, кто любил бы его, и эта мысль, словно заевшая пластика, беспрестанно крутилась у него в голове, снова и снова заставляя его оплакивать себя и раскачиваться в такт ей туда-сюда.