Юрий Кургузов - Кольцо Изокарона

— Это почему же?

— Не буду, и всё. Придет время, когда поймете сами или услышите от него, если он только, конечно, захочет рассказать.

— А вы знаете, что этот тип поведал на прощанье? — поинтересовался я.

— Нет.

Я вздохнул:

— Он сказал, что когда все закончится, у него ко мне будет не вполне обычная просьба. Но не сказал, какая.

— Значит, узнаете от него самого, — решительно отрубил Ян. — Всё, достаточно расспросов, слушайте теперь меня.

— Да подождите же! — почти простонал я. — А Каролина? Что творится с нею? Почему она такая странная? Почему ничего не помнит? И почему, в конце концов, бросается на меня так, будто я не друг, желающий помочь, а злейший ее враг?

Он помрачнел.

— Не знаю. Вот этого, честно, сударь, не знаю. Я, правда, с ней почти не знаком, однако и мне вчера ее поведение показалось странным… Но довольно, у нас всего три минуты. Слушайте.

— Слушаю, — покорно пробормотал я. — Хорошо, я слушаю вас, Ян.

Он на миг прикрыл свой единственный глаз и, видимо думая, как лучше начать, подергал себя за более-менее отросшую уже бороду.

— В общем, так, — сказал он. — У меня нет времени на долгие прелюдии и исторические экскурсы. Примите то, что скажу, как данность, а остальное… Вы слышали о Горном Учителе?

Брови мои удивленно поползли вверх.

— Как?! — озадаченно протянул я. — Горном Учителе?..

— Вижу, нет, — махнул рукой Ян. — Ну, тем лучше, потому что, когда все действительно закончится, если закончится вообще, вам придется забыть о нем и никогда больше не вспоминать. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. — Ладно, я обязательно забуду, Ян, если это нужно.

— Это нужно, — подтвердил он, не принимая моего полушутливого тона. — Так вот: вам, вероятно, известно, что в Европу наши предки пришли тысячу с лишним лет назад из самого сердца Центральной Азии…

— Сие мне известно, — важно изрек я, но он сердито зыркнул пиратским глазом — и я осекся.

— Но и посейчас, — продолжал Ян, — в бескрайних просторах Сибири существует главное языческое святилище пращуров, которое неосязаемо и незримо наблюдает за тем, как живут все сохранившиеся до сей поры ветви и осколки его народа. В святилище десятилетия и века горит все тот же священный огонь, частицу коего взяли с собой, отправляясь в дальний и неведомый путь, предки Арпака. И там и поныне справляются загадочные магические ритуалы, цель и смысл которых не понятны никому из непосвященных. Там никогда не ступала нога чужака, а если и ступала, оттуда он не возвращался. Вот потому-то об этом древнем капище в большом мире ничего не известно, как не известна и степень его влияния на жизнь людей.

Каюсь, я несколько скептически хмыкнул, но Ян мой скепсис проигнорировал, и я, возможно, не совсем вежливо, заметил:

— Вы говорите так, будто сами там были.

Его черный глаз сузился.

— А я и был там.

— Гм… и возвратились?

— И — возвратился.

(И знаете, я ему, черт подери, поверил! Этот человек определенно обладал какой-то внутренней способностью заставлять верить себе. И похоже, сам он об этом прекрасно знал.)

— Так вы там не чужак?

— Я там не чужак, сударь. Как и любой посвященный любой национальности.

— Отлично! — решительно сказал я. — Я верю, действительно верю вам, дорогой Ян. Вы спросили, знаю ли я, кто такой Горный Учитель. Нет. И что дальше? Насколько я понимаю, теперь вы хотите познакомить меня с кем-то?

Ян усмехнулся:

— Как это — с кем-то?! Естественно, с нашим главой, с Горным Учителем…

Ей-богу, в первый момент мне сделалось здорово не по себе. Но это в первый, а во второй… Во второй я воскликнул:

— Он здесь? Сам?!

— Здесь, — подтвердил Ян. — Сам, собственной персоной. Сейчас вы его увидите, и на всякий случай попрошу… Нет-нет, не для того вовсе, чтоб вас запугать, а просто… Ну, постарайтесь, в общем-то, все-таки помнить, что перед вами не обычный человек, а возможно, наиболее могущественный из нынешних колдунов мира.

— Обязательно! — с чувством проговорил я. — Я обязательно буду помнить об этом. Но… почему именно он, именно здесь и именно в это время?

Ян пожал плечами:

— Тому были две причины, сударь. Первая — проблема волколаков и убуров интересует Учителя как ни одна на свете. А вторая… В общем, его пригласил я.

Я кивнул:

— Понятно. — И, повернувшись, храбро пошел к люку, ведущему в подземелье. Однако у самой дыры в земле остановился.

— Вы что-то забыли, сударь?

— Я забыл спросить, на каком языке мы сможем разговаривать, — вздохнул я.

Ян великодушно развел руками:

— На каком вам будет угодно. Наш гость свободно владеет всеми европейскими языками, десятком азиатских и несколькими основными наречиями Северной и Центральной Африки плюс дюжина атапаскских и алгонкинских диалектов. Выбирайте сами.

— Д-да? — Я озадаченно поскреб макушку. — Тогда, пожалуй, попробую на родном.

Ян улыбнулся:

— И это вполне разумное решение, сударь…

Глава XVII

Не знаю точно, каким именно ожидал я увидеть великого колдуна, но, покуда спускался по ступенькам и шел темными штольнями подземелья, в голове смутно маячил образ некоего первобытного жреца — грязного, лохматого, нечесаного, обвешанного до ушей побрякушками из костей, раковин, бус и камня, с лицом почему-то непременно монгольского типа — таким, видимо, рисовался моему дилетантскому воображению облик среднестатистического азиатского шамана, даже если он и носит романтический и загадочный титул — Горный Учитель. (Кстати, клетка, в которой сидела накануне пантерообразная Лилит, была теперь пуста.)

Ян довел меня до маленькой низкой двери и тихо постучал.

— Да-да, — донеслось из-за двери. — Входите!

Мы вошли, и одного-единственного взгляда на говорившего оказалось достаточно, чтобы понять, насколько я заблуждался и насчет внешнего, так сказать, экстерьера "шамана", и насчет каких-либо сверхъестественных атрибутов его несколько необычной профессии.

Передо мной стоял грубо сколоченный стол, а за столом сидел и что-то писал человек лет пятидесяти пяти, — по крайней мере так мне показалось. Одет он был во вполне европейского покроя темное платье, только на шее висел на веревочке маловразумительного вида амулет либо талисман. Черные, с сильной проседью волосы были коротко подстрижены на современный манер, и лишь конкистадорского типа усы и короткая эспаньолка придавали ему чуть диковатый и экзотический вид.

В чертах лица Учителя не было ничего монголоидного — быть может, только слегка выпирающие скулы. Темные глаза, крючковатый нос и загорелая, почти бронзового цвета кожа могли принадлежать человеку едва ли не любой национальности — от корсиканца до перса или ассинибойна, и я решил пресечь свои мимолетно-дилетантские, антропологические изыскания в самом зародыше.