Ирина Ангара - Мертвые тоже хотят жить (СИ)

А потому, я просто мотнула головой и, спустившись со ступенек, медленно побрела по широкому тротуару, уже не общая внимания, как прохожие старательно огибали мою фигуру, как вокруг образовывалась зона отчуждения.

Я брела и представляла, как было бы здорово сейчас идти по теплой улице, пинать упавшие листья, заглядывать в витрины, улыбаться, ловить лицом ветер и… быть живой. Почти тоже самое, что и сейчас, почти, но с одним маленьким, существенным дополнением.

Взглянув на ближайшую витрину, попыталась поймать свое изображение. Но кроме проносящейся за спиной толпы, увидеть ничего не удалось.

Ну и черт с ним! Зато я могу не торопиться, а рассмотреть все подробнее. Ведь в последнее время мне это не удавалось. Дом, работа, дом. И там, и там на горизонте маячил Вадим, контролируя каждый мог шаг. Поторапливая, шутя или хмуря брови и снова поторапливая. он не любил ходить по магазинам. Я как бы тоже любительницей шопинга не была, но и талантом выбрать вещь за минуты не обладала. Зато сейчас я могу вдоволь насмотреться на манекены, потрогать ткань, приложить к себе и представить фасон уже на себе. Хотя бы представить. Вот например это платье, бордово-красное, тяжелое. Явно теплый вариант на холодную погоду. Интересно, мне бы пошло?

Рассматривая вывешенное на витрине чудо портновского искусства, склонила голову на бок и случайно заглянула чуть глубже, в темные глубины магазина. Среди стройных рядов вешалок и грациозных, почти как живых манекенов, две девушки в фирменной одежде магазина показывали единственной покупательнице выбранные модели, среди которых как раз было то самое бордово-алое платье, приглянувшееся мне.

Скептически осмотрев женщину, пришлось признаться, выбранное мной платье ей могло бы пойти. Светловолосая, статная, ухоженная. С моего ракурса подробнее разглядеть не удалось, а потому я решительно закрыв глаза, нырнула сквозь стекло и открыла их уже находясь в магазине, в непосредственной близости от предмета интереса. Пока незнакомка прикладывала к себе модели и скептически рассматривала отражение в зеркале, я рассматривала ее.

Что-то в ней показалось знакомым.

Глаза?

Задумчиво щурясь, вгляделась в карие, холодно взирающие на окружающих, зеркала души.

Да, что-то есть знакомое.

Волосы?

Явно крашеные, для женщины, но для мужчины…

Скептично присмотревшись, хмыкнула.

Окрашивал специалист, а потому в светлом блонде не было неприятных желтых оттенков, только золотистые естественные блики, почти как у меня.

Задумчиво накручивая прядь своих волос на палец, скосила глаза. Действительно. Почти как у меня. Вот только над моим цветом постаралась природа, а над цветом дамы у зеркала — дорогой стилист.

— Нет. Мне не нравится. Что-нибудь с более интересным декольте, — женщина отдала приглянувшееся мне платье консультанту и недовольно передернула плечами.

Палец, машинально наматывающий волосы, замер, я же широко распахнула глаза.

Голос.

Да!

Этот голос, с приглушенными властными нотками, чуть хрипловатый. Этот голос я теперь не забуду никогда. Всего пару месяцев назад он звучал по-деловому, немного сухо, чуть отрывисто, смягчаясь присущей только ему легкой хрипотцой, присущей этой женщине.

Мысленно изменив цвет волос на молочный шоколад и накинув на стройную фигуру зеленый врачебный халат, я сглотнула и зло сощурила глаза.

Татьяна? Или Анна?

Руки против воли легли на бедра, а пальцы впились в легкую ткань.

Или Арина? Как у Пушкина?

Кто вообще допускает до пациентов таких отвратительных врачей, неспособных поставить правильный диагноз?

Или все же Татьяна?

Вспомнив голос и глаза, да и саму женщину, я никак не могла вспомнить ее имя, перебирая в уме одно за другим. но какое бы я не назвала, казалось все не то.

А не все ли равно!? Какая разница, как ее зовут. В принципе, никакой.

Женщина, поставившая своей росписью крест на моей жизни, любовно огладила новое платье, насыщенного винного цвета и довольно кивнула.

— Вам очень идет, — девушка-консультант незаметно выдохнула и расслабленно заулыбалась.

— Беру! — еще сильнее распрямив спину, она окинула придирчивым взглядом декольте на груди и чему-то улыбнулась.

— Могу Вам предложить праздничный вариант. Сегодня привезли очень интересные фасоны. Необычный крой и фактура. На Вашей замечательной фигуре будет смотреться великолепно, — подсластив предложение, пропела девчушка, уже готовая бежать за чудо — нарядом.

— Нет, на сегодня достаточно, — Татьяна-Анна-Арина, а попросту терапевт Вадима из клиники Покровского, царственно качнула головой и процокала к кассам, вытаскивая из кожаного кошелька кредитку.

А неплохо платят врачам, я вам скажу.

Мысленно присвистнув от выбитой суммы в чеке, перевела злой взгляд на терапевта.

Особенно таким! Врачам!

Моя подлая натура, показавшая себя во всей красе после смерти, зло ощерилась, а скука, благословив на пакости, удовлетворенно потерла ладошки.

Рассматривая красивую, успешную, а главное, живую женщину, я задалась животрепещущим вопросом: почему люди, поганящие другим жизнь, живут великолепно? Я бы даже сказала припеваючи? Тогда как тела других уже несколько дней как в могиле кормят червей!? А эти сами другие боятся каждую секунду раствориться в небытие, существуя вопреки всему. Не живя, а именно существуя!

— Так не честно! — выдохнув в лицо отпрянувшей женщины, удовлетворенно оскалилась.

Зрачки в карих глазах на секунду расширились, а сама терапевт попыталась отмахнуться от меня как от мухи, при этом застыв и напряженно посмотрев на по сторонам.

— Все в порядке? — девушка- консультант профессионально улыбнулась, но все же покосилась в сторону охраны.

— Да, — блондинка быстро взяла в себя в руки, — Настенька, всего хорошего.

— До свидания, Арина Эдуардовна.

Значит все же Арина.

Пока охранник предупредительно открывал двери перед женщиной, я устремилась наружу и оглянулась. Люди по прежнему торопились по своим делам, машины неслись по дорогам, солнце светило, а вот на небе показались облака.

Неужели к скорому дождю?

Я пожала плечами.

К дождю, не дождю, мне все равно, а вот в лужу кое-кого посадить стоит. И не долго думая, подставила замешкавшейся женщине подножку, при этом не забыв подтолкнуть ее сзади.

Грубо? По-детски? Ну и пусть.

Зато какое удовольствие я получила, наблюдая, как словно в замедленной съемке, руки Арины вскидываются, пакет с купленным платьем отлетает в одну стону, расстегнутая сумочка в другую, а сама она, выпучив глаза и открыв рот, летит на асфальт. Пусть относительно чистый, без плевков и бычков, но асфальт.