Александр Кудрявцев - Винчестер

 Я ухожу

 Зиме объявили март, но февраль не спешил сдавать город. Этим утром Питер напоминает городок в стеклянном шаре, засыпанный нетающим пенопластовым снегом.

 Сонный город зевает жалюзями открывающихся магазинов, разгоняет по асфальтовым жилам железные эритроциты авто.Сегодня холодно даже сеонитовым сфинксам у Академии художеств. Охапки злого воздуха Балтики бросаются сразу со всех четырех сторон света и пронизывают до костей. Если и есть что-то постоянное в городе, то это ветер. 

 Проходя по мосту, Лис поднял ворот кожаного плаща и сделал в наушниках погромче. Улыбнулся грянувшим на весь мир боевым маршам "железных восьмидесятых". Поправил сбитые ветром рыжие пряди, прикрывавшие уши.

 Черт бы побрал эти нагло оттопыренные раковины! Когда-то он приклеивал уши к голове резиновым клеем, чтобы не торчали на радость классу.

 "Ну и дурак! - говорил ему начитанный Кастанеда, хозяин одного из последних флэтов города, - уши - зеркало души. В Римской империи достойных воинов определяли по уровню ушной оттопыренности. Характер! А козлам дай по рогам".

 Из папиного литого "пацифика" получился отличный кастет справедливости.

 "Ведьмак рыжий!" - скулили на следующий день Лысый и Заяц, размазывая по щекам кровянку, а он согласно встряхивал огненной гривой и скалил зубы. Классная руководительница пыталась ударить длинной линейкой и пророчила будущее в смирительной рубашке. Угрозы вызвать в школу родителей были сотрясением воздуха - визитом отец школу не удостаивал, матери не было. А потом Лис выиграл какую-то городскую олимпиаду, и его с облегчением перевели в гуманитарный лицей. У лицеистов были другие лица. Лису там понравилось. Правда, одеваться нужно по форме, но в казаках и кожаном прикиде можно ходить на работу. Кабак он и есть кабак.

 Лис споткнулся, засмотревшись на полет целлофанового пакета, - в брусчатых мостовых Васильевского острова как обычно не хватало пазлов. Нырнув под низкую арку двора-колодца, привычно набрал код на двери старой парадной.

 В тесной прихожей потрескивал старый счетчик электричества. Несмотря на ранний час дома не спали - в комнате громко болтал телевизор. Лис повесил на вешалку плащ, наткнувшись на пару пар грязных ботинок. Потянул носом воздух и негромко чертыхнулся, проходя в комнату.

 На продавленном диване под плакатами печального Вилле Вялого чернел эмобой, стригущий себе антрацитовые ногти маникюрными ножницами. Рядом на столике лежал тетрадный листок с хитиновой стружкой.

 - Привет, братан! Где отец?

 Эмобой молча кивнул на закрытую дверь спальни.

 - Воняет, как в кабаке… Я так понимаю, у нас снова гости. Бухают?

 - Типа того…

 Лис прошел на кухню, чиркнул спичкой над темной от времени газовой плитой. Синие языки пламени вцепились в днище алюминиевого чайника с помятым боком. Лис посмотрел на голый двор за окном. В желтой, как старая кость, стене дома напротив темнели окна коммунальных квартир - там уже ругались резкие голоса и дребезжала посуда, сливаясь в один унылый, но удивительно гармоничный аккорд.

 Неукачаев передернул плечами и отправился в ванную. Вместо горячей воды изогнутое дуло крана выдало руладу потустороннего воя.

 - Черт!

 Кое-как побрызгав на себя ледяной водой, он вернулся в комнату.

 "Самка крокодила проявляет неожиданную для хладнокровных рептилий заботу о своем потомстве", - громко рассказывал телевизор.

 - Коль, сделай потише.

 Эмобрат хранил молчание.

 - Коль...

 ...

 - Коля!

 - Тихо неинтересно...

 - Наушники возьми!

 Брат медленно вытянул руку и разогнул средний палец, украшенный перстнем с ухмыляющимся серебряным черепом. Лис принял его ухмылку на свой счет, вскочил, выдернул у Кольки тв-пульт и для профилактики врезал им по эмоголове. Тот выругался, экран погас, но тут же из спальни раздался нестройный хор, исполняющий что-то из репертуара группы "Пинк Флойд".

 - Потише можно?! - Лис саданул кулаком в стену.

 В ответ за стеной раздался взрыв смеха.

 - ЧЕРТ!

 Лис подскочил, подбежала к двери спальни и пинком распахнул дверь. Его появление встретил хор недовольных голосов.

 - Исчезни!

 - Пап!

 - Исчезни, окэй?

 - Ну, сколько можно!

 - Сколько нужно.

 - Я с работы, между прочим. Я отдохнуть хочу!

 - Ну и отдохни. Пиво в холодильнике, окэй?

 - Мне в лицей завтра! А ты опять со своими хипповскими...

 - Ви донт нид ноу эдьюкейшнз! - рассмеялся чей-то бас.

 - Ложись пока на лоджии, окэй?

 Быть сыном хиппи весело.

 Так обычно считают те, кому, в отличие от тебя, посчастливилось родиться в обычной семье.

 В детстве на ночь тебе читают не сказки для дошкольников про игрушки и детсады, а сборник психоделической прозы Джона Леннона, приправленный Крошкой Цахесом во главе прочих кошмарных неподетски персонажей гофманиады. Ты с детства знаешь, откуда берутся дети - от недостатка жилплощади. В квартире, где ты обитаешь, ведутся постоянные опыты с органикой и синтетикой. "Забавно, а как психоделики действуют на бэби? А, Майкл? Где твоя бэби?

 Майклом зовут твоего отца Мишу, его знает вся Система Питера, потому что вся Система торчит у вас дома - здешних запасов бухла и наркотиков хватит на Всероссийскую Психоделическую Революцию. А ты прячешься в темной ванной и молишься неизвестно кому, чтобы о тебе забыли.

 - Чур-чура, я нашел! - На пороге ванной покачивается папа, его глаза мутные, как целлофановые занавески. - Пойдем чего дам!

 "Пинк Флойд" и "Битлз" стали кошмарами детства. Метал понравилось слушать лет с двенадцати. Громко. Зло. Назло. В школе хронический неуд по поведению, ночевки на улицах с местной шпаной, приводы в милицию. Все как в нормальной неблагополучной семье.

 Лис захлопнул дверь в спальню. Брат с интересом наблюдал.

 - Слышь, Лис…

 - Что?

 - Дай денег.

 - Нет.

 - Врешь. Ты в кабаке работаешь. Вы там алкашей как липок обдираете…

 - Сказал – не дам!

 Колька вскочил с дивана, резко задрал рукав на правой руке, где на коже запястья белело несколько пухлых рубцов.

 - Денег дай! А то вены порежу! Как тогда…

 В его руке блеснули маникюрные ножницы. Лезвия скользнули по коже, оставив неглубокую царапину.

 - Ты меня знаешь…

 - Не кричи на меня, истеричка...

 Одно и то же...

 - Ну?

 - Режь.

 - Что?

 - Режь говорю. Мне все равно.

 - Как? все равно...

 - Я ухожу.

 - Куда?

 - Куда надо.

 - А я?

 - А ты деньги у отца клянчить будешь.

 - Я режу вены!

 - Обои не забрызгай.