Клари Ботонд - Любовники старой девы

Прошло какое-то время. Однажды отец вернулся домой заметно огорченным и встревоженным.

— Сегодня в городе два случая лихорадки! У обоих больных тело покрыто пятнами, темными и горячими. Боюсь, не чума ли это?

— Должно быть, это какая-то чужеземная болезнь, — сказала мать. — Не проводили ли заболевшие много времени в порту?

— Ты права! Оба — купцы и то и дело ездят в порт за товаром!

— Ты и в самом деле полагаешь, что это чума? — мать испугалась.

— Полной уверенности у меня нет! Пока что обоих трясет лихорадка, пульс учащенный, сильный жар.

— И что ты сделал? — спросил я.

— Пустил кровь, — ответил отец. — Сейчас приготовлю микстуру и буду их поить.

— Дай бог, чтобы они поправились! — искренне пожелала мать.

В тот вечер я скоро позабыл об этом разговоре. На следующий день отец рано ушел из дома. Возвратился он позднее обычного. Позвал мать к себе в кабинет и запер дверь. Конечно, я знал, что подслушивать дурно, но подкрался к запертой двери и припал ухом к замочной скважине.

— Дело плохо! — говорил отец. — Один из тех двоих умер! Второму хуже! Первый умер, как мне кажется, от сильного поноса, который вызвал необычайную слабость. К моменту смерти темные пятна сошли, жар спал.

— Но, может быть, это случайная смерть? — предположила мать.

— Не думаю! В доме умершего, похоже, тоже не думают так!

— Но второй еще может поправиться!

Отец ничего не ответил.

Поздно ночью меня разбудил громкий стук в дверь. Я выбежал из своей комнаты, полуодетый. Встревоженная мать провожала отца. Чьи-то чужие слуги торопили его. Оказалось, жена одного из купцов, заболевших странной болезнью, тоже почувствовала себя плохо. Послали за моим отцом.

Мы с матерью не ложились, ждали его.

Отец воротился лишь под утро. Он был мрачен и встревожен более обычного.

— Умер второй больной. Его жена больна той же болезнью. Заразилась и служанка, — коротко бросил он матери и быстро прошел в лабораторию — готовить лекарство.

ГЛАВА 17

Через несколько дней стало ясно — город охвачен эпидемией. Заразная болезнь со смертельным исходом косила людей.

По настоянию матери наш старый слуга отвез меня в усадьбу, где жили Грегорио и Кларинда. В письме к ним мать писала об эпидемии, охватившей город, просила приютить меня и объясняла, что сама не приедет, поскольку не хочет оставлять отца. Прочитав это письмо, Кларинда и Грегорио немедленно отправились в город. Они отказались взять меня с собой, несмотря на все мои просьбы, и приказали слугам хорошенько присматривать за мной, чтобы я не сбежал в город.

В городе Кларинда и Грегорио тотчас взялись самоотверженно помогать отцу. Они вместе с отцом готовили лекарства, посещали больных, ухаживали за ними.

Особенно отличалась Кларинда. Она проявила удивительные способности и легко овладела многими тайнами лекарского ремесла.

После мне рассказали, как выглядел наш город в те страшные дни. В порту горели костры. Черные столбы дыма поднимались к небу. Это значило, что город охвачен болезнью. Корабли не смели заходить в порт. Опустела рыночная площадь. Люди бежали из города, опасаясь заразы. В обезлюдевшие дома забирались шайки грабителей. Могильщики в черных балахонах с капюшонами подбирали на улицах трупы, сваливали в повозки и увозили на кладбище, где хоронили в общих могилах — огромных ямах, залитых известью.

Страшная болезнь не пощадила и нашего дома. В живых осталась лишь старая служанка да слуга, вместе со мной уехавший в усадьбу.

Когда я вернулся в город и вошел в дом, навстречу мне вышла Кларинда. Я обрадовался. Она одна не изменилась, осталась все такой же красивой и милой. Она не выглядела усталой или изможденной, но лицо ее было серьезным. Дом показался мне непривычно пустым. Кларинда спокойно взяла меня за руку и повела в комнаты. Мы с ней обошли дом. Не было ни прежних слуг и служанок, ни отца и матери, Грегорио я тоже не видел. Кларинда накрыла на стол. Мне было приятно обедать вдвоем с ней. Чувствуя себя взрослее, чем на самом деле, я немного робел. Когда мы поели и служанка убрала со стола, Кларинда немного посидела молча, затем спокойно сказала:

— Романо, отца и матери больше нет. Ты и Грегорио, вы остались одни. Будь внимателен к брату.

Кажется, она больше ничего не сказала, но у меня было ощущение, будто она произнесла длинную разумную речь. Когда я узнал о смерти отца и матери, мне захотелось плакать, но серьезность и спокойствие Кларинды не дали мне заплакать. Она говорила просто, не утешала меня, но почему-то слезы вдруг показались мне чем-то неестественным. Я печалился тихо. Я поднялся из-за стола и сказал Кларинде:

— Я должен побыть один.

Она кивнула.

Я долго сидел в своей комнате, вспоминал родителей, думал о брате, о том, как сложится моя жизнь. Меня больно кольнуло то, что Кларинда не упомянула о себе. Она сказала «ты и Грегорио». А разве она не с нами?

Из своей комнаты я слышал, как брат спросил Кларинду:

— Ты сказала ему?

— Да.

— Как он принял?

— Как сильный человек.

— Что бы я делал без тебя!

Они прошли в другую комнату и я не знаю, о чем они говорили дальше. Я немного гордился собой, ведь Кларинда назвала меня сильным человеком! Эта гордость отвлекала меня от тоски по родителям.

После я узнал, что и отец и мать заразились, помогая больным, которых лечил отец. Мои родители скончались на руках у Грегорио и Кларинды, которые не оставляли их до самого последнего их вздоха. Кларинда и Грегорио похоронили отца и мать честь-честью, в нашем семейном склепе.

Эти тяжелые дни очень изменили брата. Грегорио похудел и снова стал выглядеть мрачным и нелюдимым. Но если прежняя его нелюдимость была нелюдимостью замкнутого юноши, то теперь это был мужчина, много переживший и явно чем-то обеспокоенный.

Но причина его беспокойства недолго оставалась для меня тайной. Кларинда!

Она по-прежнему оставалась спокойной и серьезной, вела хозяйство, заботилась о нас, но я все время ощущал, что душой она отдалилась от нас, что она не с нами.

Как-то раз во время обеда Грегорио обратился к ней:

— Может быть, нам всем вернуться в деревню?

— Думаю, этого делать не следует. Ты должен позаботиться о том, чтобы Романо получил образование.

— Да у него только оружие и кони на уме, — невесело усмехнулся мой брат. — Этому молодцу одна дорога — в солдаты!

Я шумно прихлебнул суп.

Кларинда склонила голову над тарелкой.

Грегорио поднялся со стула.

— Кларинда, скажи, что я должен сделать!

— Ничего не нужно.