Лиза Смит - Дочери тьмы

Кестрель и Джейд искоса взглянули на Мэри-Линетт. Та пожала плечами, часто дыша.

Мэри-Линетт видела, что Ровена тоже наблюдает за ней, но вовсе не с таким ошеломленным видом. Она выглядела озабоченной, удивленной и огорченной.

— Вы встречались, — сказала она.

— Я собиралась рассказать тебе, — призналась Мэри-Линетт. — Он приходил к нам домой. Расспрашивал мою мачеху о тебе, о твоих сестрах и о твоих друзьях… Сказал, что должен сам выбирать вам друзей, потому что он — глава семьи.

Сестры посмотрели на Эша, сузив глаза.

— Значит, ты и вправду здесь ошиваешься, — сказала Кестрель. — И как давно?

А Ровена спокойно спросила:

— Что ты на самом деле здесь делаешь?

Эш перестал держаться за голень.

— Может, мы сядем и поговорим обо всем, как разумные люди?

Все посмотрели на Мэри-Линетт. Та глубоко и спокойно вздохнула. Она все еще чувствовала, что кожа ее будто наэлектризована, но сердце уже билось ровнее.

— Да, разумеется, — сказала она, постаравшись взять себя в руки, чтобы всем стало ясно: она пришла в себя.

Подводя ее к дивану, Марк прошептал:

— Должен тебе сказать: никогда прежде не видел, чтобы ты вела себя так безрассудно. Я тобой горжусь!

«Даже старшие сестры должны время от времени отдыхать», — подумала Мэри-Линетт. Она рассеянно похлопала его по спине и устало опустилась на диван.

Эш устроился в плюшевом кресле. Ровена и Кестрель сели рядом с Мэри-Линетт, а Джейд с Марком — на тахте.

— Хорошо, — сказал Эш. — Может, сначала познакомимся? Это, я полагаю, твой брат?

— Марк, — произнесла Мэри-Линетт. — Марк, это Эш.

Марк кивнул. Они с Джейд держались за руки. Мэри-Линетт видела, как Эш опустил глаза, глядя на их сплетенные пальцы. По выражению его лица ничего нельзя было понять.

— Ладно, давайте ближе к делу. — Эш взглянул на Ровену, — я здесь для того, чтобы забрать вас домой, там все по вас очень соскучились.

— Как бы не так, — выдохнула Джейд.

— А что, если мы этого не хотим? — Кестрель коротко и угрожающе улыбнулась.

Мэри-Линетт удивило, что Эш не улыбнулся в ответ на эти слова. Сейчас он вовсе не выглядел ленивым, саркастичным или самодовольным. Скорее, он был похож на человека, которому нужно завершить работу.

— Мы не можем уехать домой, Эш, — сказала Ровена. Она дышала прерывисто, но держала голову высоко поднятой.

— Вы должны вернуться домой. Иначе последствия будут весьма серьезными.

— Мы догадывались об этом, когда уезжали, — проговорила Джейд почти тем же тоном, что и Ровена, и так же высоко подняв голову.

— Сомневаюсь, что вы подумали об этом как следует. — В голосе Эша появилось раздражение.

— Мы лучше умрем, чем вернемся! — заявила Джейд.

Кестрель бросила на нее быстрый взгляд, подняв одну бровь.

— Ну что ж, прекрасно, я вас предупредил, — натянуто произнес Эш и помрачнел.

Вид у него был настолько решительный, что Мэри-Линетт никогда не подумала бы, что он может так выглядеть. По крайней мере, сейчас он ничуть не был похож на большого ленивого кота. Скорее уж на изящного и подтянутого тигра.

— А теперь послушайте меня внимательно, — сказал он. — Есть кое-что, чего вы не понимаете. Я сюда не в бирюльки играть приехал. У меня мало времени. Не отослать ли ваших маленьких друзей домой? Мы должны обсудить все в семейном кругу.

У Мэри-Линетт руки сжались в кулаки.

Марк вцепился в Джейд; та слегка оттолкнула его локтем и нахмурилась:

— Возможно, так и вправду будет лучше.

— И не подумаю тебя оставить.

Ровена закусила губу.

— Марк…

— И не подумаю! И не надо меня защищать. Он не дурак. Рано или поздно он сам поймет, что мы знаем о Царстве Ночи.

Ровена невольно затаила дыхание. Кестрель сохраняла самообладание, но все ее мышцы напряглись, будто она вновь приготовилась к сражению. Глаза Джейд наполнились серебром, Мэри-Линетт сидела очень тихо.

Все смотрели на Эша. Но тот лишь закатил глаза.

— Я знаю об этом, — сказал он с невероятным терпением. — Я хочу вышвырнуть тебя отсюда, дурень ты несчастный, прежде чем обнаружу, сколько ты знаешь.

Сестры уставились на Эша. Мэри-Линетт открыла было рот, но не нашлась что сказать.

— Я думал, ты не любишь людей, — сказал Марк.

— Не люблю. Я их ненавижу, — бодро заявил Эш.

— Тогда почему ты хочешь меня отпустить?

— Потому что, если я тебя убью, мне придется убить и твою сестру, — сообщил ему Эш с любезной плотоядной улыбкой.

— Ну и что? Почему ты ее жалеешь? Она же тебя ударила.

Эш сконфузился и не сразу ответил:

— Это так, но я могу изменить свои намерения в любую минуту.

— Нет, постой, — сказала Джейд. Она сидела, поджав под себя ноги, и свирепо глядела на брата. — Все это подозрительно. Почему это ты вдруг стал беспокоиться о смертных?

Эш ничего не ответил. Он с ожесточением глядел на огонь в камине.

И никто другой, как Ровена тихо произнесла:

— Потому что они духовные супруги.

Наступило молчание. Затем — взрыв восклицаний:

— Они — кто?! Ты имеешь в виду, как я с Джейд?

— Ох, Эш, вот это номер! Видел бы все это наш отец!

— Я не виновата, — сказала Мэри-Линетт. Все обернулись к ней, и ей на глаза навернулись слезы.

Протянув мимо Кестрель руку, Ровена положила ее на плечо Мэри-Линетт.

— Ты думаешь, что это на самом деле правда? — спросил Марк, переводя взгляд с Мэри-Линетт на Эша.

— Да. Думаю, правда. И я не знаю, что со всем этим делать, — ответила Мэри-Линетт, едва сдерживая слезы.

— Это правда, — угрюмо сказал Эш. — Но это не значит, что мы должны что-то с этим делать.

— О да, в этом ты прав! — воскликнула Мэри-Линетт, обрадовавшись, что опять рассердилась.

— Итак, собирайте свои игрушки и марш домой, — скомандовал Эш сестрам. — Забудем обо всем. Будем считать, что ничего не было.

Наблюдая за ним, Ровена слегка покачала головой. В ее глазах стояли слезы, но она улыбалась.

— Вот уж никогда не думала, что услышу от тебя нечто подобное. Ты так изменился… просто не верится.

— Мне самому не верится, — мрачно пробормотал Эш. — Может, это сон.

— Но теперь тебе придется признать, что обычные люди — это не отребье. Разве ты можешь быть духовным супругом какого-то отребья?

— Хорошо. Все замечательно. Люди — великолепны. В этом мы единодушны, а теперь — пора домой.

— Когда мы были маленькими, ты был такой, каким я вижу тебя сейчас, — сказала Ровена, — а потом вдруг стал вести себя так, будто ты лучше всех. Я всегда знала, что многое в тебе — просто поза, за которой скрывается страх. И всегда была уверена, что на самом деле ты и сам не веришь в ту мерзкую чепуху, которую несешь. Где-то глубоко внутри ты все тот же славный малыш, Эш.