Алекс Флинн - Чудовище

Кендра обдумывала мои слова, затем покачала головой:

— Это невозможно.

— Почему? Ты же обладаешь потрясающими способностями. Или существует какой-то ведьминский кодекс, по которому превращать людей в чудовищ можно, а помогать им — нельзя?

Я думал, что на этом наш разговор закончился. Но нет.

— В каком-то смысле, да. Видишь ли, я не могу исполнять желания, даже когда ты просишь за других. Я не джинн из волшебной лампы. Если я попытаюсь сделать нечто подобное, сама окажусь заточенной в лампе или в кувшине.

— Вот не знал, что у вас столько законов.

— Увы! И их не перепрыгнешь.

— Надо же, впервые в жизни попросил не для себя, а для других. И здесь облом.

— Согласна. Наши правила гибкостью не отличаются… Подожди.

Кендра протянула руку и достала толстую книгу. Она полистала страницы.

— Нашла. Здесь говорится, что я могу выполнить твою просьбу, но только в том случае, если ты что-то сделаешь сам.

— Что-то не понимаю.

— Поясню: если ты сумеешь снять наложенное мною заклятие, я смогу помочь Магде и Уиллу. В таком случае мне будет позволено им помочь.

— Это то же самое, что «нет». Только звучит убедительнее. Я не могу снять заклятие.

— А ты хочешь?

— Нет! Я хочу всю жизнь оставаться чудовищем.

— Чудовищем в прекрасном розарии…

— Что толку? Чудовище и среди роз чудовище, — вздохнул я. — Да, я люблю возиться с розами, ухаживать за ними. Но даже если бы ко мне вернулся мой прежний облик, я бы продолжал выращивать розы.

Кендра вновь полистала книгу и вдруг удивленно наморщила лоб.

— Еще какие-нибудь сложности? — спросил я.

— Возможно, все не так уж безнадежно, — сказала ведьма.

— Безнадежно, — вздохнул я.

— Не думаю, — возразила она. — Иногда события принимают неожиданный поворот.

Глава 2

Я лежал и чувствовал, как засыпаю. И вдруг со стороны улицы донесся какой-то шум. Я заткнул руками уши, чтобы посторонние звуки не помешали мне заснуть. Вскоре зазвенело разбитое стекло. Тут мне стало не до сна.

Оранжерея! Кто-то забрался в мою оранжерею — мое единственное святое место. Я вскочил с постели и, не одеваясь, бросился в сад.

— Кто смеет тревожить мои розы?

Фраза была как из старинного романа. Сам не знаю, почему я ее произнес.

Стекла оранжереи отражали лунный свет и пятна уличных фонарей. Пролом выглядел как черная дыра. В углу я заметил чей-то силуэт. Вор выбрал самое неподходящее место для вторжения — возле деревянной шпалеры с ползучими сортами роз. Шпалера опрокинулась. На полу валялись смятые розы, поломанные ветки, битые горшки и комья земли.

— Мои розы! — взревел я и бросился на вора.

Он попытался скрыться через пролом. Но мои звериные ноги оказались быстрее и сильнее. Зубами я впился ему в ляжку. Вор завопил от боли.

— Отпусти меня! — кричал он. — Я вооружен! Я тебя застрелю!

— Как же, испугал!

Я не знал, уязвим я для пуль или нет. У меня кипела кровь. Меня захлестывала бешеная злоба. Угрозы вора меня не трогали. Я и так потерял все, что только можно. Если я лишусь еще и роз, то наверняка умру. Я швырнул злоумышленника на пол, придавил его ногой, завернул руки за спину и вырвал оружие. Вместо пистолета я увидел всего-навсего ломик.

— Эта штука еще не научилась стрелять, — прорычал я вору. — Но череп тебе она может раскроить.

Я замахнулся, полный решимости исполнить свою угрозу.

— Умоляю! Отпусти меня! — испуганно вопил он. — Не ешь меня. Я сделаю все, что ты хочешь!

Только тогда я вспомнил, как выгляжу. Вор решил, что я зверь и что сейчас переломаю ему кости, а потом закушу его мясом. Абсурдная мысль, однако в тот момент я был зол настолько, что мог откусить ему руку. Вор пытался сопротивляться, но силы были неравными. Я сгреб его и потащил в дом. Я волок его, как добычу, пока мы не оказались на пятом этаже, у окна. Я открыл окно. В лунном свете я разглядел лицо вора. Оно показалось мне знакомым. Наверное, видел где-то на улице.

— Что ты собираешься делать? — хриплым шепотом спросил похититель роз.

Этого я не знал, но сказал ему:

— А что еще делать с таким мерзавцем? Сброшу вниз.

— Погоди! Прошу тебя, не надо. Я не хочу умирать.

— А мне плевать на твои «не хочу». Конечно, я был разгневан, но голову не потерял. Если сбросить его вниз — в дом явится полиция, и тогда неизвестно, чем это грозит мне. Я не мог вызвать копов, чтобы вора арестовали за вторжение. Но мне очень хотелось напугать его до смерти. Этого он заслуживал. Погубить столько моих роз, мою единственную драгоценность! Пусть обмочится со страху.

— Я знаю, что тебе плевать, — стуча зубами, пробормотал он.

Его трясло, и, как я понял, не только от страха.

В его кармане вместе с водительским удостоверением я нашел полиэтиленовый мешочек с белым порошком. Героин. Вор был наркоманом, у него началась ломка.

— Прошу тебя, — канючил он. — Не убивай меня! Я отдам тебе все!

— Неужели у тебя есть что-то нужное мне?

Он извивался в моих руках.

— Смотри. Это чистый героин. Можешь забрать себе. Я принесу еще. Сколько захочешь. У меня много клиентов.

«Ах вот как. Маленький грязный бизнес».

— Облом, подонок. Я не травлю себя разной дрянью.

Раньше мне было хорошо и без наркотиков. Сейчас они могли толкнуть меня на любое безрассудство. Этого я боялся.

Я еще на парю дюймов выпихнул его из окна.

— Я дам тебе денег! — крикнул вор.

Я сдавил ему шею.

— Зачем мне твои деньги!

— Пощади… нужно же тебе хоть что-то! — плаксивым голосом говорил он.

Я надавил еще сильнее.

— У тебя нет того, что мне нужно.

Вор попытался лягнуть меня. Дохлый номер. Ему действительно было тяжело дышать, и он всхлипывал.

— Хочешь девчонку? — вдруг спросил он.

Я ослабил хватку, но мои когти глубоко вонзились ему в кожу.

Он закричал.

— Что? Я не ослышался? — спросил я.

— Нет. Так тебе нужна девчонка?

— Издеваешься? Я тебя предупреждал.

Однако вор почувствовал мой интерес и задергался, пытаясь высвободиться из моих когтей.

— У меня есть дочь.

— И что с того?

Я еще немного ослабил хватку, и он заелозил, стараясь отодвинуться подальше от окна.

— Моя дочь. Я отдам тебе ее, только отпусти.

— Зачем она мне?

— Это ты сам решишь. Я приведу ее к тебе.

Мерзавец, корчившийся от страха и ломки, явно врал. Придумал уловку, чтобы я его отпустил. Какой отец согласится отдать свою дочь? И кому? Чудовищу! Тем не менее…

— Я тебе не верю.