Бетси Палмер - Пятница 13-ое

— Подождите, — сказал он. — Я должен сосредоточиться.

Он снова откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. И тут на него снова снизошло озарение: он моментально вспомнил то, что приснилось ему по дороге, в мельчайших подробностях.

Санитар выжидающе смотрел на парня, не решаясь поторопить его. А Томми вспоминал.

Он видел себя двенадцатилетним, бредущим по лесу. Лил страшный дождь, в темноте сверкали молнии, и лишь только робкий луч карманного фонарика разрывал темноту между сполохами молний. На Томми была толстая прорезиненная рыбацкая куртка. Он куда-то спешил, сам не понимая куда и зачем. И вот блеснул свет очередной вспышки, озарившей небольшую поляну на берегу незнакомого ему лесного озера.

Мальчик остановился в нерешительности и спрятался за кустами, потому что посередине этой поляны высился деревянный крест, с прибитой табличкой, на которой масляной краской было написано неровными буквами «Веселый Роджер». Двое мужчин, вконец промокших под дождем, но не обращавших на это внимания, раскапывали могилу. Один торопил другого:

— Он где-то здесь, где-то здесь. Давай быстрее, быстрее.

И двое мужчин тяжелыми заступами, как на перегонки, раскапывали могилу, углубляясь все дальше и дальше в землю.

Один светил большим фонарем в яму, второй выбрасывал наверх тяжелую слипшуюся землю. Наконец, лезвие заступа глухо ударилось в доски гроба.

— Давай, давай, выкопаем этого ублюдка и посмотрим на маньяка! — весело и задорно кричал тот, что уже наполовину скрывался в яме.

Мужчины гоготали и улюлюкали. Мальчик, спрятавшись за кустами, с удивлением смотрел на этих двух сумасшедших, которые непонятно зачем пытались раскопать могилу.

Пенился в лужах дождь, казалось, что наступил страшный суд, и на землю обрушилась огромная масса воды.

Мальчик не успевал слизывать со своих губ дождевые капли. Его лицо горело, дождь заливал очки. Томми, прячась за стволом дерева, наблюдал, как все быстрее и быстрее работают мужчины, как все веселее и веселее они гогочут.

Затрещали тяжелые дубовые доски. Мужчины подсунули лезвие лопат под крышку и начали ее отрывать. Они наваливались на черенки лопат всей своей тяжестью, заскрипели гвозди, и крышка с хрустом приподнялась. Мужчины напряглись из последних сил и отодвинули тяжелую крышку. Вспыхнула молния, и двое эксгуматоров замерли, пораженные ужасной картиной, которую увидели в яме.

Они начали дрожать. Тот, который был повыше, в черном резиновом плаще, подавив первый приступ страха, пригнулся к могиле, чтобы повнимательней рассмотреть убийцу-маньяка.

В это время в могиле произошло еле заметное движение. Через мгновение рука с тяжелым острым тесаком поднялась из могилы, и лезвие тесака вонзилось в живот мужчине в черном плаще. Его глаза выпучились, изо рта вырвался страшный нечленораздельный крик, и он рухнул на край ямы.

Второй, в нерешительности, замер, парализованный ужасом.

Убийца-маньяк вырвал окровавленный тесак из живота жертвы и вонзил его в горло второму мужчине. Тот, с недоумением на лице, рухнул в яму.

Томми, не в состоянии сдвинуться с места, смотрел, как из ямы поднялся убийца Роджер. Он видел, как сверкают капли дождя на кровавой, присыпанной землей, маске хоккейного вратаря. Он смотрел, как тяжело ступая, с огромным тесаком в руке, убийца Роджер приближается к нему.

Губы Томми шептали молитву. Он хотел кричать, но язык его не слушался, и только какое-то бульканье и всхлипы вырывались из его горла.

Убийца-маньяк приблизился, сверкающее лезвие тесака, уже вымытое дождем, поднялось над его головой, рука застыла на какое-то мгновение и, разрезая воздух, устремилась к голове мальчика.

В это мгновение Томми встрепенулся. Санитар участливо посмотрел на него и покивал головой.

— Да, тяжелая работенка предстоит доктору Тэм Робинсон, — сказал он водителю.

— Ничего, ничего, я думаю, это не первый и не последний такой у нее.

— Ну что, парень, выходи, долго ты еще будешь дремать в нашей машине. Нам за другими пациентами надо ехать.

Но Томми сидел неподвижно.

Не хочешь выходить, сиди там, мне, в принципе, насрать, — санитар похлопал в ладоши и направился к крыльцу лечебницы.

Дверь уже распахнулась, и навстречу вышла молодая привлекательная женщина-врач. Она держала в руке тоненькую папку бумаг и спешила к машине.

— Я Тэм Робинсон, — представилась женщина. — И очень рада, что ты, Томми, приехал именно к нам.

Она облокотилась на открытую дверь и с вниманием посмотрела на юношу. Томми в нерешительности замер.

— Если ты сейчас возьмешь вещи, то я тебя отведу и познакомлю с врачом. Так что давай.

Она улыбнулась очень доброй приятной улыбкой. Эта улыбка как бы разрушила барьер отчуждения, который уже начал возникать в душе юноши. Он неторопливо выбрался из машины, забросил на плечо свою большую, защитного цвета сумку и пошел следом за этой молодой привлекательной женщиной. Она ему понравилась с первого взгляда. Он с удивлением рассматривал ее белокурые длинные волосы, которые рассыпались по стройным плечам.

Они вошли в дом, прошли большую гостиную, очень удобную и обставленную хорошей мебелью, остановились у двери. Тэм постучала, из-за двери послышался приятный мужской голос:

— Входите, входите, я давно вас жду.

Женщина и Томми вошли в кабинет доктора Эмишли Лютера.

— Привет, привет, — сказал он, поднимаясь из вертящегося кресла.

— Как дела, сынок? Я Эмишли Лютер. Твои врач. Присаживайся.

Томми и доктор уселись друг против друга. Женщина примостилась на краю стола. Врач изучающе смотрел на юношу.

— Я тебе немного расскажу о порядках, которые существуют в нашем заведении, а потом ты поселишься в своей комнате. Так вот слушай.

Но лицо Томми было отсутствующим. И Эмишли Лютер повторил:

— Ты меня слушаешь?

Томми не отвечал.

— Ты не против, если я тебе расскажу о порядках?

Томми в ответ лишь нервно расстегивал молнию на своей большой спортивной сумке.

— Ты не против? — переспросил Эмишли.

— Хорошо, я слушаю, — вполголоса проговорил парень.

— Ну так вот. Во-первых, наша лечебница очень сильно отличается от всех других. Ты думаешь, мы просто так вынесли ее за город. У нас нет охранников, и тут никто тебе не будет говорить, чем ты должен заниматься, а чем не должен.

Томми рассеянно рассматривал кабинет. Слова Эмишли Лютера доходили до него, как из тумана. Ему нравилось находиться в этом кабинете. Тут ничего не напоминало об обыкновенной психиатрической клинике, разве что немного официальный компьютер на столе доктора. И сам доктор, и Тэм Робинсон вели себя расковано. Женщина сидела на краю стола, закинув ногу за ногу. Доктор вальяжно расположился в кресле на колесиках и барабанил пальцами по подлокотникам. На стенах висели какие-то дипломы с красивыми золочеными печатями и ленточками, скрепленные сургучом, портреты светил мировой психиатрии в тонких багетовых рамках. На полках громоздились специальные медицинские книжки в твердых блестящих обложках.