Тим Каррэн - Мертвое море

— Да он просто красавец, — воскликнул Гослинг. — Наш спаситель.

И это было действительно так.

Как Джордж отметил, плот был хорошо оснащен, и Гослинг показал ему все конструкторские особенности. Там были многочисленные карманы для оборудования, сигнальных факелов, воздушных клапанов, которые можно было надувать с помощью мехов, и набор средств для выживания. Этот набор средств был, наверное, самым интересным из всех. Он находился в водонепроницаемой прорезиненной коробке. И содержал 18 пинт свежей воды, 8 сигнальных факелов, 2 черпака, рыболовные крючки, леска, сигнальное зеркало, проблесковый маяк, дополнительные ласты, мехи, аптечку, и съестные припасы. Последние состояли в основном из шоколада, хлеба, сублимированных супов и тушенки, глюкозы и соляных таблеток.

С одного конца плота в воду уходила леска. Джордж осмотрел ее.

— Для чего она?

— Это наш плавучий якорь, — объяснил Гослинг. — Типа водный парашют. Не даст нам дрейфовать от ветра.

— Обо всем подумали, — сказал Джордж. Действительно, продумано было все до мелочей.

Там находился даже маленький водонепроницаемый фонарик, запасные батарейки, и связка химических фонарей. С помощью одного такого Гослинг настроил радиомаяк и УКВ-радиоприемник. И сразу начал подавать сигнал.

Джордж отхлебнул из пластиковой бутылки с водой.

— Черт, теперь с нами все будет в порядке. То есть, по крайней мере, мы не утонем. Рано или поздно этот туман рассеется и тогда…

Но он не закончил фразу, и Гослинг никак ее не прокомментировал. Потому что этот вопрос действительно беспокоил их обоих — что будет дальше? Что случится потом? Потому что что-то должно было случиться. И оно могло быть либо хорошим, либо плохим. Конечно, они были на плоту, живы-здоровы, а Гослинг был опытным специалистом по средствам спасения. Он не даст им погибнуть. А после этого?

Нет ответов.

Наконец Гослинг бросил возиться с радио.

— Ничего там нет. Одни помехи. Иногда какое-то жужжание.

— Думаешь, это сигнал? — спросил Джордж, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали оптимистичные нотки.

Гослинг лишь пожал плечами. В свете химического фонаря его лицо выглядело каким-то искусственным.

— Если это сигнал, то раньше я ничего подобного не слышал.

Джордж продолжал убеждать себя, что нужно радоваться тому, что они имеют, потому что их дела определенно улучшились. И он должен быть счастлив, что так получилось. Но он не был счастлив, и ничто его не радовало.

— Пол, — сказал он, осознавая, что он впервые обращается к Гослингу по имени. — Пол… что за чертовщина тут творится? Туман, крушение… все это как-то неправильно, и мы оба знаем это. Раньше тебе приходилось следить за языком, потому что я был пассажир, а ты — ответственное лицо. Но теперь это не имеет значения… так, где же мы находимся?

Гослинг поджал губы, его лицо посуровело. Возможно, он придумывал какую-то ложь, полуправду, что-то, что поможет Джорджу не упасть духом. Но он лишь покачал головой и пробежал пальцами по седеющим волосам.

— Не знаю, Джордж. Я не знаю, где мы и как сюда попали. Я знаю не больше твоего. — Он сделал глоток воды. — Моряки любят травить байки, и одна из них, которую они продолжают повторять веками, — про Саргассово море, Кладбище Дьявола, Море Потерянных Кораблей и все такое… какие-то жуткие места, из которых никогда не возвращаются корабли и их экипажи…

Он рассказал Джорджу истории про мифическое Саргассовое море, объяснив, что на самом деле в нем нет ничего мистического. Да, там исчезало множество судов, там часто находили брошенные корабли, но он не сказал бы, что там было хуже, чем в любом другом морском регионе. Это было море морских водорослей, плывучая пустыня. Местами скопления водорослей достигали размеров островов. Это море напоминало водоворот, в котором ограничивающие его течения создавали огромную мертвую, заполненную водорослями область. Во времена парусников корабли, попавшие в штиль, зачастую оставались там навсегда. Их находили с командами скелетов на борту. Поэтому моряки и рассказывали неприятные, шокирующие историю о том, что они видели.

— Но это ничего не значит, Джордж. Правда. Ничего не доказывает, — сказал он, пытаясь развеять мрачную подоплеку своих слов. — Для большинства этих случаев существуют нормальные, логичные объяснения. Но матросы зачастую предпочитают более жуткие, диковинные истории. Чтобы было с чем коротать время.

Джорджу не нравились все эти россказни, и он верил в них не больше Гослинга… Но они кое-что объясняли, и это заставляло его нервничать.

— Говоришь, наше последнее подтвержденное местонахождение было на краю Саргассова моря? Это правда? — спросил он.

Гослинг кивнул.

— Да. А потом…

Но Джордж знал, что случилось потом.

На них накатил туман, стало нечем дышать… навигационные приборы сошли с ума, и они заблудились. Да, он хорошо знал, что случилось потом. Гослингу очень хотелось закрыть тему, но, как говорится, шила в мешке не утаишь.

— Что если в этом что-то есть, Пол? Что если мы заплыли в одну из тех мертвых зон, про которые ты говорил? В мертвое море? Что тогда? Что с нами будет? Что нам делать?

Но Гослинг лишь покачал головой.

Он взял химический фонарь, подошел к выходу из тента и проверил натяжение плавучего якоря. Он объяснил, что пока не было ветра, они продолжали двигаться, предположительно, из-за подводных течений.

— Благодаря якорю мы будем двигаться более-менее по прямой, — сказал он. — Потому что… да, мы движемся… напряжение в леске есть. Нас куда-то тянет.

Джордж стоял рядом с ним у двери, глядя на клубящийся вокруг туман. В нем отражались красные всполохи от мигающего на плоту маяка. В остальном, туман был иногда темнее, иногда ярче. Отбрасываемое им свечение напоминало сумерки — вроде бы, все видно, но не очень отчетливо.

Гослинг зачерпнул рукой воду и всмотрелся в нее в свете химического фонаря. Это была не совсем вода, а какая-то водная суспензия, склизкая смесь из жидкого желе и взвеси. Розовая, почти красная. И пахла тухлыми яйцами.

— Что-то с ней не так, — сказал Джордж. — Никогда не видел такой воды.

Гослинг согласился с ним, хотя вспомнил про «красный прилив», когда от скопления микроскопических водорослей вода приобретает красный цвет.

— Не рекомендую пить ее.

Джордж впервые увидел это вещество при настоящем свете. И вспомнил, что когда переворачивали плот, оно попало ему в рот. Но он не глотал его… так, по крайней мере, ему показалось.

— Чертово место, — сказал он.