Месть и пламя - Мара Вульф

– Нет, – медленно откликнулась я, изумленная тем, что он вообще мог такое подумать. – Я всю ночь была у Эстеры.

Там, где отныне и должна находиться.

– Где она?

Я уже начинала злиться.

– Я не обязана перед тобой отчитываться, но Эстера сейчас с Бредикой.

Я вылезла из кадки и закуталась в полотенце. Мокрые волосы струились по моей спине. Внезапно Алексей отодвинул занавеску в сторону и шагнул ко мне. Такой же грязный, как и я недавно. Значит, он все-таки полез в драку.

– Разве ты не должна быть с ней? А вместо этого ты флиртуешь с этим монстром.

Стригой смерил меня настолько высокомерным и ехидным взглядом, что мое терпение лопнуло, и я влепила ему пощечину, чем в равной степени напугала нас обоих. На его белой коже проступил красный след.

Глаза Алексея потемнели, но я не стала извиняться.

Лупа тихонько сквозь зубы присвистнула.

Я приподнялась на цыпочки, чтобы разница в росте не выглядела такой значительной.

– Следи за своими словами, – предупредила я его. – Я не в настроении терпеть твои оскорбления.

Он отступил, и я ткнула его в грудь.

– Так и знала, что ты не сможешь вести себя нормально, – выругалась Кайла, которая сегодня явно не оставляла его одного ни на минуту. – Ну почему я всегда права? Отличный бой, Валеа. Ты показала этому болтуну.

– Спасибо.

Я взяла у Лупы свежую одежду. Брюки и рубашка оказались мне великоваты, но лучше так, чем никак. Если так пойдет и дальше, то Илие скоро будет нечего носить. После этого я высушила волосы заклинанием и снова накинула плащ Нексора.

– Я лечу обратно в замок, – сообщила я всем четверым, которые по-прежнему спорили друг с другом.

– Валеа, – позвал меня Алексей, но с меня на сегодня достаточно. Я просто хотела увидеть дочь. Пусть, как и Люциан, самостоятельно разбирается со своими проблемами.

Глава 6

Замок Карайман в Ардяле

Прошла неделя, за ней другая. Две недели, в течение которых армия королевы парила над горными вершинами вокруг Караймана. Так, чтобы ее хорошо видели воины ведьм и стригоев. Атмосфера в лагере была напряженной, и хотя никто не говорил об этом вслух, все боялись участи, постигшей призрачных ведьмаков. Даже самый незначительный промах мог привести к тому, что Брианна украдет твою душу. То, что Селеста так демонстративно выставила свою армию, на корню пресекло последние попытки сопротивления. Я отлучалась из замка лишь изредка, чтобы заглянуть в палатку кузнеца. Лупа предпочла остаться с Илией, и он согласился. Я подозревала, что из его палатки ей было проще незаметно ускользать, а кто-то из корбиев переносил ее к Ивану, хотя сестра категорически это отрицала. Мне оставалось только молиться, чтобы она не действовала слишком опрометчиво.

Бо́льшую часть времени я проводила с Эстерой и Дарианом. Мы либо оставались в своей комнате, либо ходили в библиотеку. Почти всегда нас сопровождала Элени. Невзирая на опасение, что она продолжает шпионить по приказу Селесты, я была рада ее присутствию. Она учила детей всему, что знала о целебных камнях. Показала Эстере, как складывать бумажных птичек и заставлять их летать. Устраивала в библиотеке что-то вроде поисков сокровищ, когда мы с детьми должны были разгадывать головоломки или решать несложные задачки, которые обычно заканчивались тем, что у нас появлялись зеленые волосы или яркий лак на ногтях. Время от времени к нам присоединялся Нексор и показывал Эстере свои любимые книги. Я и не подозревала, что в библиотеке существует детский отдел. Эстера с упоением разучивала новые заклинания. По отношению к ней колдун проявлял безграничное терпение. После обеда мы собирались перед большим камином, иногда к нам присоединялись Марго и Альма, довольные тем, что Элени больше не выглядит такой худой и несчастной. Две старые ведьмы объясняли Эстере, которой было не особенно интересно, и Дариану, который засыпа́л их вопросами, как действуют различные целебные зелья и как их готовить. Кроме того, обычно появлялся хотя бы один стригой, Лупа, а при случае даже Илия или Магнус.

Лишь когда дети засыпали, я от них отрывалась, и то с большим трудом. Если бы это зависело от меня, я бы ни на секунду не выпускала Эстеру из поля зрения.

Раз в день Селеста вызывала детей к себе. Они оставались с ней на час. Час, в течение которого королева рассказывала им о славной истории нашего рода. Вернее, о том, что она считала славным. Они слушали истории о войнах, борьбе за власть и победах. Дариан неизменно возвращался с обеспокоенным выражением лица, в то время как Эстера весело болтала, держась за руку Нексора. Единственное, что меня успокаивало, – это его присутствие. Он не позволит королеве причинить моей дочери вред. Интересно только, как скоро она потеряет терпение и начнет требовать прогресса в поисках источников.

В те часы, когда дети находились с ней, я бродила по коридорам и комнатам замка и искала древние на вид предметы, которые могли принадлежать Эстере. Хватит любой, даже самой крошечной подсказки о местонахождении источников, и тогда у меня появится козырь, благодаря которому я смогу предъявить Селесте свои требования. Например, отправить Эстеру к матери Николая. Мне будет невероятно трудно ее отпустить, но это решение правильное. Она должна расти в месте, которое не переполнено страхом и ненавистью. К сожалению, поиски до сих пор не увенчались успехом, и с каждым днем, когда я возвращалась с пустыми руками и качала головой под вопросительным взглядом Нексора, он беспокоился все сильнее. Боялся, что я никогда не вспомню? Это исключено. Он должен покинуть тело Николая, а для этого требовалась магия источников. Я искала везде. Даже в библиотеке Эстеры или Нексора ничего не нашлось. Ни одна из книг, независимо от возраста, не хранила в себе воспоминаний. Слишком много времени утекло, и эти тома прошли через слишком большое количество рук. Терновый венец наверняка хранился в покоях Селесты, а зал с троном был заперт. Вернуться в катакомбы я не могла, хотя уже достигла такого отчаяния, что надеялась хотя бы там что-нибудь обнаружить.

Каждый вечер мы с Селией спорили о том, кто будет перед сном читать детям. Селия обычно побеждала, потому что Эстера выбирала ее. Я старалась не расстраиваться слишком сильно. Если мы выживем, в нашем распоряжении будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга, и я надеялась, что однажды она поймет меня и простит. А пока я просто твердила себе, что это природный инстинкт влек ее