Михаил Парфенов - Корректура

— Что ты делаеш-шь?!.

— Это называется «селфи», дедуля.

Перед тем, как лечь спать, Алена выложила свежее фото у себя в Твиттере, подписав его «Мой Носферату». Подкарпатский на снимке был смущен и бледен, глаза его тускло блестели, отдавая зеленью. Первый ретвит и комментарий оставила подружка-верстальщица:

«Какой импозантный дядечка))))))».

Во вторник в обед Алена заглянула в Сеть снова и, к своему неудовольствию, обнаружила на почте с десяток уведомлений о полученных в Твиттере сообщениях. Все новые комментарии к выложенному фото оставил бывший. Она ничего не ответила: пройденный этап есть пройденный этап, а если он сам считает иначе, то это его проблемы.

Потом позвонила мать. После короткого и не шибко красочного отчета о пойманных дохлых медузах и найденных на берегу ракушках, речь зашла о личной жизни, из чего Алена сделала вывод, что бывший (маман всегда ему симпатизировала) уже успел поплакаться у несостоявшейся тещи на груди.

Нет, мам, у меня никого нет. И я никого не ищу. Общаюсь только с коллегами по работе. Работы много, мам, правда, и я вообще-то прямо сейчас пытаюсь… Так что не могла бы ты?.. Верность догадки подтвердила заключительная речь маман: та в течение пяти минут вспоминала Алениного бывшего, какой он был хороший и внимательный, и как жаль, что Алена его совершенно не ценила…

Остаток дня прошел из рук вон. Очередной опус прислал Москалев — на сей раз никуда не годный. К тому же, Алена не собиралась публиковать постоянно одних и тех же авторов, а в архивах сохранились переводы парочки рассказов Роальда Даля и Роберта Блоха. Ах да, и еще дурацкая рукопись дурацкого нетопыря-эксгибициониста. Упыриные письмена требовалось набрать заново на компьютере, а потом посмотреть, что с ними можно сделать в смысле редактуры, но Алена сегодня была уже не в том настроении. Сколько деду лет, интересно? Они же, нечисть эта, вроде как бессмертны. Двести, триста лет?.. Подождет еще несколько дней.

В итоге к вечеру четверга Алена только начала набирать рассказ Подкарпатского в текстовом файле, попутно выбрасывая из истории ненужные куски. Которых там хватало с избытком. И вообще творение старика ей категорически не нравилось. Вечно не везет! Всяким малолеткам, судя по фильмам и книгам, встречаются на пути сплошь очень талантливые и романтичные кровососы, ей же попался вампир-графоман.

Подкарпатский ждал ее у входа в метро, в своем извечном пальтишке.

— Слушайте, — обратилась к нему Алена без обиняков. — Уж за сто лет, или сколько вам там, дедушка, могли бы и научиться писать! Раз уж в писатели податься решили.

Упырь скрипнул клыками.

— Влас-сть тайн. Могу я рас-считывать на публикацию в текущ-щем номере?

— Это вряд ли. Полегче, полегче, Семен Сигизмундович, не надо так зыркать! Могу сказать, что объемы текста я уже сократила. Убрала весь тот треп про ваше детство и отрочество…

— Да как ты пос-смела?!

— А какой у меня был выбор? — возмутилась Алена. — Две трети написанного так или иначе необходимо было выкинуть. И потом, дорогой мой не совсем человек, во времена вашей юности, возможно, читатель и готов был продираться через биографические подробности к интересным эпизодам, но в наши дни, в нашем мире людей нужно увлекать сразу, с первых же строчек повествования. И это подводит нас к следующей проблеме вашего рассказа — неимоверно скучный стиль. Огромное количество совершенно ненужных описаний, сравнений, эпитетов. Длинные-предлинные предложения: к концу уже успеваешь забыть, что было в начале. Никуда не годится.

— Но я с-старалс-ся… Эдгар Аллан По… Ховард Филлипс-с Лавкрафт…

— Скончались стотыщпятьсот лет до нашей эры! Их никто уже не читает, по крайней мере, для развлечения.

— Я и не с-собираюс-сь никого раз-звлекать!

— Сочувствую. Вот только нашу газету люди читают там, — Алена махнула рукой в сторону ведущего на станцию перехода. — Поутру, когда на работу едут. Пока еще просыпаются. А ваша писанина, дедушка, действует, как снотворное. Ну что это такое — «хладный диск полночного светила, как рыба в глубине океанских бездн, плыл, раздвигая массивные, налитые грядущей грозой, тучи, серпом Селены»? Хотите писать так, чтобы было интересно современному читателю — пишите проще, пишите короче. «На небе сияла луна» — и точка. Понимаете?..

— Допус-стим… — издал Подкарпатский уже привычный для ее слуха горестный вздох-стон. — С-сколько мне ещ-ще ждать?

— Не знаю, — отмахнулась Алена. — Может, неделю, может, две.

— Я терпелив… Но мое терпение не вечно.

— Ой, вот только не надо угроз! Знаете, сколько вас таких, страждущих? Тех, кто заваливает письмами и ноет, ноет, ноет — опубликуйте то, опубликуйте се.

— С-сами хорош-ши… С-сколько крови у авторов выс-сос-сали…

— Ой, кто бы говорил! Вас, так называемых «авторов» — сотни! А я одна на всех, и возиться с каждым, как с ребенком, не могу и не буду! Ясно?

Старик, казалось, задумался. Алене от близости этого мозгляка стало холодно и она уже направилась было к спуску в метро, когда зазвонил телефон.

— Я тебя вижу! У метро! С этим мерзким старикашкой! — Бывший явно был пьян и на взводе. — Как ты могла! С ним! С таким!.. После всего, что было!

— Как же вы меня все достали. — Алена сбросила вызов и тут же получила повторный.

Подкарпатский, догнав ее на ступеньках, изрек:

— Ес-сли я могу оказ-зать какую-нибудь ус-слугу… В качес-стве единовременной благодарнос-сти за труды, так с-сказ-зать…

— Услугу? Хм…

Настал ее черед пораскинуть мозгами. Продолжающий надрываться телефон, однако, помог быстро принять решение.

— Это правда, что вы в своем рассказе написали? Ну, про то, что люди просто так в вампиров не превращаются? Что для этого мало стать жертвой вампира, что обычно от потери крови человек просто умирает?.. Если так, и если ваше, дедуль, предложение еще в силе, то, кажется, у меня есть один вариантик…

Всю ночь с четверга на пятницу Алена занималась правкой рассказа. Вычищала излишние «красивости», выгребала устаревшие слова с «ятями» и без, безжалостно уничтожала рассыпанные по всему тексту местоимения и предлоги, рубила сложные предложения на несколько простых. В итоге от исходного текста нетронутым осталось разве что название — оно-то подходило для «Власти тайн» на все сто, а остальное ей пришлось фактически переписать заново. К утру она валилась с ног от усталости, но зато смогла сдать рукопись в верстку текущего номера. Чувство удовлетворения наполняло ее весь день еще и потому, что бывший более не беспокоил ее ни через Твиттер, ни по телефону. А вечером они отпраздновали день рождения подружки-верстальщицы, выпив несколько бокалов «Мохито» и всласть натанцевавшись в ночном клубе.