Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Успокойся. Ты во многом прав и неправ. Но тот, кто осознаёт и признаёт свои грехи, и искренне раскаивается в содеянном, тот почти не грешен. Почти.

— Что?!

— Оставляю тебя на время. Скоро встретимся. Пока…

— Пока, пока… — растерянно произнёс я и снова судорожно оглянулся вокруг себя.

Так, оставим в покое всякие Голоса. Дожился, допился! Ладно, идём дальше. Онкология, онкология… Лучше ничего не знать и не ведать, чем знать всю правду. Бог с ней, с онкологией! Подспудно я понимал, что всё очень плохо и печально закончится, и ничто и никто мне не поможет. Зачем тратить гигантские деньги на дорогие лекарства и лежание в отдельной палате вкупе с болезненными процедурами, со всякими там безнадёжными операциями, химиотерапией, облучением или и ещё с чем-то. Зачем страдать, переживать, испытывать адские муки, плавать в краткосрочной или долгосрочной эйфории под воздействием наркотиков?! Это всё мне абсолютно и категорически ненужно! Только не это!

Есть очень высокие мосты, утёсы всякие, а также глубокие и бездонные ущелья, которые готовы принять меня в свои спасительные объятия. Пока летишь до дна, можно будет вспомнить всю свою никчёмную жизнь, достигнуть момента полного просветления, а заодно и охладиться. На дне всегда холоднее, чем на вершине. Хотя нет! Вопрос спорный! На вершине самой высокой горы всё-таки намного холоднее, чем в её предгорьях. Но на дне любой ямы холоднее, чем на поверхности земли. Низ и верх… Чёрт возьми, что за вакханалия дурацких мыслей! Вернёмся к теме самоубийства.

Ладно! В конце концов, есть очень надёжное и проверенное средство. Двуствольное охотничье ружьё у меня припасено. А кроме этого даже имею сведения об одном полу спящем вулкане, который периодически возбуждается, а также о паре-тройке раскалённых и бушующих в гневе гейзеров, жаждущих поглотить меня.

Чёрт возьми! Забудь о гейзерах и вулканах! Смерть должна быть стремительной и мгновенной! Вариться или жариться во всяких там гейзерах или вулканах!? Нет, нет, нет! Это не для меня! Всё-таки, лучший вариант, — это старое, проверенное, доброе ружьё двенадцатого калибра, заряженное картечью. Нет, не картечью! Заряженное пулей, огромной, свинцовой, и желательно разрывной! Только так. И никаких небоскрёбов, утёсов, пропастей, гор и ущелий!

Ладно, дойду до больницы, возможно, завтра. А, может быть, и послезавтра. А, может быть, и никогда…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Если ты вдруг внезапно остановился на половине пути, то подумай о том, зачем ты это сделал.

Всё шёл я, шёл и шёл неспешно и неторопливо по весеннему и чудному городу, и вдруг неожиданно увидел неподалёку какое-то случайное кафе, в прохладное и уютное чрево которого я погрузился решительно, облегчённо, без страха и упрёка, оттягивая неминуемо приближающее действо под названием «Окончательный и Трагический Диагноз». Чёрт с ним, с этим диагнозом! Подождёт! Чему быть, того не миновать. Сделаю маленький перерыв на скорбном пути по дороге в небытие. Туда никогда спешить не стоит. Туда следует идти не торопясь, и как можно медленнее. Возможно, надо просто спокойно и с долгими остановками ползти.

И так… Кафе. Прохлада и уют. Несколько столиков. Тишина, покой и благодать. Время раннее. Посетителей почти нет. Сидит за одним из столиков какой-то чуть седой и слегка лысоватый человек с бородкой и с явными признаками отчаяния на челе и с огромной отрицательной энергией внутри и вокруг себя. Собственно, отчаяние — это прыжок с трамплина. Прыгнул, а где приземлишься и как, чёрт его знает. Очень всё непредсказуемо в нашем мире. Возможен удачный исход, а возможен и неудачный. Ну, этот индивидуум приземлился явно неудачно. А в моём положении неудачники — это то, что надо! Ведь я и сам такой… Ну, что же. Хоть какое-то облегчение на скорбном пути в никуда.

Я заказал пол литра водки, томатного сока, подсел к незнакомцу и сочувственно, но с огромным наслаждением погрузился в тягучую, угрюмую, вязкую и очень мрачную тишину, которой были безнадёжно переполнены вся его внутренняя, внешняя, а может быть и кое-какие иные сущности.

— Вы кто и зачем здесь? Почему подсели ко мне? — строго спросил мужчина, заглотнув без тоста сто грамм водки.

— Вы знаете, я с недавних пор почти никто и живу абсолютно незачем, — крайне искренне, печально и исчерпывающе ответил я.

— Понятно… Я сам такой.

— Со знакомством?

— С ним…

— Как жизнь?

— Глупый вопрос. «Как жизнь?». Он задаётся совершенно автоматически, и с ожиданием бодрого ответа: «Всё нормально!». В данном и конкретном случае вы от меня такого ответа не дождётесь. Всё очень плохо, ужасно, отчаянно, скорбно, обречённо, крайне тоскливо и невыносимо!

— Как я вас понимаю! У меня, повторюсь, та же история. Да, совершенно дурацкий вопрос я задал, — мрачно произнёс я. — Извините. Но беседу с чего-то следует начинать.

— Извиняю, — усмехнулся мой собеседник. — Начнём. Как жизнь?

— Ох, уж эти штампы! Они меня достали.

— О чём вы?

— «Как ты? С тобой всё нормально!? С тобой всё хорошо!? С тобой всё в порядке!? Как жизнь!?». Вечные фразы из этих идиотских американских фильмов. После произнесения их мне рыгать хочется! А вернее блевать тянет!

— Согласен взаимно. Я ненавижу американские фильмы за то, что эти фраза постоянно присутствует в них. Герой или героиня плавают в луже крови, хрипят, стонут, помирают. И в это время к ним подбегает ещё кто-то и задаёт вопрос: «С тобой всё нормально?! С тобой всё в порядке!? С тобой всё хорошо!?». Идиоты!

— Полный маразм!

— Полнейший.

— Да, бред, нонсенс, — желчно усмехнулся я и очень задумчиво посмотрел на графин с остатками водки. — Полный идиотизм и вопиющий маразм.

— И ещё, — криво ухмыльнулся мой собеседник. — Ненавижу кое-какие классические фразы, присутствующие в американских фильмах! Вернее, ненавижу всё в них!

— Какие же фразы вы ненавидите в частности? — живо заинтересовался я и принял во внутрь себя последние сто грамм.

— «Что происходит?! Что происходит!?». Обычно их выкрикивают в пространство всякие дуры, которые бегут, а в них и в главного героя стреляют со всех сторон и стволов. Что происходит?! Да именно то и происходит, что в тебя стреляют, дура! И ничего более! И надо прятаться куда-нибудь, смываться и ускользать!

— Великолепно! Браво! Брависсимо! Вы полностью правы! — весело рассмеялся я. — А знаете, что меня ещё особо напрягает в фильмах этих америкосов и их многочисленных подражателей?

— Вы не любите американцев?

— Ненавижу! Как, собственно, ненавидит их весь мир! Кто-то это скрывает весьма тщательно, кто-то слегка, а кто-то открыто их ненавидит и презирает. Не видел на этой планете ни одного человека в здравом уме, который бы любил могучую и великую Америку и искренне восхищался бы ею.