Кэт Ричардсон - Входящая во Мглу

Я искоса посмотрела на него. Улыбка погасла.

— Не думаю, что у вас непорядок с организмом или таблетки дают не тот эффект. Честно говоря, вы и без лекарств бы обошлись. Я больше ничем не могу вам помочь, только сделать пару предположений и напомнить, что дальнейшие обследования пропускать не стоит. Что бы ни было причиной ваших неприятностей, это выходит за рамки моей компетенции.

Я недоверчиво взяла визитку, положила ее в сумку. Доктор Скеллехер наблюдал, как я вешаю сумку на плечо и встаю.

— Если вы частенько столько всего с собой носите, переключитесь лучше на рюкзак, — заметил он. — Такой груз, оттягивая одно плечо, вредит спине.

— Не люблю рюкзаки. Слишком неформальный стиль и достать что-то в спешке трудно.

Скеллехер пожал плечами.

— Вам виднее. Но не забывайте о себе, ладно? Высыпайтесь. Ешьте мясо, чтобы восстановить кровь и белки. Прикладывайте влажные чайные пакетики к глазам от синяков. Занимайтесь физкультурой. Быстрее выздоровеете и будете лучше себя чувствовать. Если возникнут еще какие-то проблемы, звоните мне.

Я пообещала так и сделать, и он проводил меня кривой, обескофеиненной улыбкой.

Мертва. Что я знала о смерти, не считая пары семейных похорон, обязательного курса судебной медицины и нескольких мертвецов, всплывших в безумном деле? Трупы — это лишь останки, не сам процесс. Я никогда не видела, как умирают, никогда близко не сталкивалась со смертью — за исключением того момента в лифте, когда смерть казалась просто соблазнительным приглашением поспать. Я хотела сесть и подумать… нет, скорее не хотела.

Я оставила мысль вариться в собственном соку, и разум спотыкался о нее, будто пчела в рододендроне. Мертва.

2

Клубы серого тумана стелились по полу, наталкиваясь на стены. Из массы поднимались прозрачные воронки, собираясь в колоннообразный портал для раскаленной белой двери. У меня потемнело в глазах, будто «снег» на экране телевизора. Головокружение зажало в тисках.

Дверь медленно отворилась в бесконечную выбеленную бурю, где роились едва различимые силуэты и движущиеся огни. Я рухнула на колени в густом холоде, глотая ртом тошнотворный запах смерти. Голодный туман кипел, бормотал, шептал, тянулся когтями…

Очнулась я с трепыхающимся сердцем. Нервы вибрировали. Я перерыла всю квартиру, рывком открывала шкафы и тумбочки, бросая вызов туману. С безопасного места в своей клетке за моими тщетными усилиями наблюдал хорек. Голова гудела от слишком быстрого старта, перед глазами плавали черные точки. Я снова улеглась, но не смогла заснуть.

Сдавшись, с трудом начала привычно готовиться ко дню. Солнце пробивалось сквозь сумерки раннего сиэтлского утра. Я выглянула с балкона — перспектива еще одного столкновения с призрачным туманом меня не вдохновила.

Приняла душ и подошла к зеркалу — сердце стучало как сумасшедшее, пока я протирала поверхность от пара. Несмотря на усилия салонных гномов, я до сих пор выглядела избитой. Полосы от подушки и утренняя припухлость очарования не добавляли.

Хаос, хорек, вредила мне изо всех сил, пока я одевалась. Измяла мой костюм из серии «Впечатли клиента», воровала туфли, чулки и украшения, кричала и скакала в танце ярости, когда я забирала вещи назад. В конце концов, я сунула ее обратно в клетку. Хаос злобно глядела, как я кладу пистолет в кобуру, пристегнутую сзади на поясе, и прячу его под пиджаком в тон юбке. Больше меня врасплох не захватят.

В офис я вошла раньше семи, с кофе в руках. Привела в порядок старые дела, выписала несколько счетов и принялась готовиться к встрече в девять.

В первый день после выписки из больницы я проверила сообщения на автоответчике. В основном звонили по прежним делам, дурачились или вовсе молчали, но было и двое потенциальных клиентов.

Первый голос — мужской, с акцентом, связь плохая:

— Мисс Блейн. Григорий Сергеев. Мне надо разыскать фамильную ценность. Я позвоню еще. Сейчас дать свой номер не могу.

Я отметила его звонок в блокноте, но он до сих пор не перезвонил.

Второй — женский, сдержанный, зрелый голос воспитанницы Истсайдской академии для девушек:

— Мисс Блейн, меня зовут Колин Шедли. Мой сын пропал. Полиция старается, но помочь ничем не может. Они предложили мне нанять частного детектива, а Нэн Гроувер порекомендовала вас. Позвоните мне, пожалуйста, как только сможете.

Я перезвонила и согласилась взяться. Я бы предпочла более позднее время, однако миссис Шедли сама назначила час и место встречи. Я возблагодарила богов за кофе. В восемь тридцать выключила компьютер и заперла кабинет.

Утренний туман не сильно развеялся и придавал Пайонир-сквер акварельный вид. Я направилась к автобусной остановке на Ферст. Никакого смысла выводить «ровер», чтобы платить за стоянку всего через шесть кварталов.

Когда я пересекала Оксидентал, из аллеи ко мне шаркающей походкой двинулся мужчина. Он был закутан в темные грубые тряпки, от которых в окружающий туман завихрялись воронки.

Приближаясь, мужик бормотал:

— Ты видишь? Видишь?

Он махал руками, одной сжимая пустоту, указывал, словно гид. В нос ударил его запах, вонь грязи и чердаков. Я принялась огибать его, вглядываясь сквозь сернистый туман. Мужик резко схватил меня за предплечье. Рванул на себя, придвинулся вплотную.

— Мертвая женщина? Ты мертвая женщина? Видишь их?

Он взмахнул перед моим лицом растопыренными пальцами и потребовал:

— Глянь! Видишь? А? Видишь?

Я вывернулась, оттолкнув мужика. Его тряпки были теплыми и ворсистыми, рука проваливалась сквозь них. Он подался назад, я отскочила на пару шагов.

Тряхнула головой, избавляясь от запаха, сказала:

— По-моему, вам лучше уйти.

Он неуверенно сделал еще один шаг назад, бормоча:

— Нет? Не видишь? Нет?

Захныкал, сбитый с толку. Я агрессивно замахнулась, пошла на него, сверкая злобным взглядом и сжимая кулаки. Бродяга нырнул вперед, пытаясь вновь меня схватить, но я заорала и с силой ударила его в висок.

Он взвизгнул, развернулся и припустил в аллею, скользнул в рваный туман, который вздыбился и засосал его. Я выдохнула и поспешила на автобус, успокаивая дрожь.

Я стильно опоздала на пять минут. Ненавижу быть стильной.

Колин Шедли выбрала кафе с претензиями на клуб, отделанное вишневым деревом и темно-зеленой кожей. Среди больших кресел и блестящих низких столиков шептались группки мужчин и женщин в деловых костюмах.

Я нашла взглядом одинокую женщину в дальнем правом углу и направилась к ней. Женщина бесцельно листала «Вайн спектейтор» и не обращала никакого внимания на чашку кофе. Ее волосы песочного оттенка были уложены в аккуратное каре до подбородка и слегка завивались на концах. Черное шелковое платье в стиле Одри Хэпберн смотрелось на ней как доспехи. Гладкий кожаный портфель прислонился к ножке стула.