Наталья Корнилова - Душа в рассрочку

– Что ж, тогда придётся здесь.

– Но ведь люди смотрят! – воскликнул он с ужасом, оторвав её руку ото рта. – Давайте хотя бы уедем в тихое место, я тут знаю одно такое…

Она серьёзно посмотрела на него и вдруг опять расхохоталась.

– Господи, юноша, да у вас один секс на уме! Как же вы своими делами ворочаете? Я совсем ведь не то имела в виду.

– Не понял, – опешил Егор.

– Я хотела сказать, что придётся нам поговорить здесь, если домой ко мне вы идти не хотите.

– А-а, – протянул он разочарованно. – Тогда валяйте.

Она внимательно посмотрела на него и тихо проговорила:

– Я знаю, что вы честный парень, Егор, хотя и считаете себя негодяем. Не думаю, что вы сразу поймёте мою просьбу, но… я хочу доверить вам на хранение… свою душу. Нет-нет, не пугайтесь, – успокоила она, видя его недоуменный взгляд, – это только на время, на несколько дней, может, на месяц – не больше, – она говорила быстро, словно боясь, что он, не дослушав, просто выгонит её из машины. – К несчастью, так сложилось, что мне больше некуда её спрятать, а держать при себе – обстоятельства не позволяют.

Она замолчала и нервно потеребила край платья, раздумывая, как бы подоходчивее выложить ему то, что хотела сказать. Но Егор не стал ждать, перебил вопросом.

– И сколько вы рассчитываете мне за это заплатить? – усмехнулся он. – Надеюсь, столь экстравагантная просьба имеет под собой материальную основу?

– Естественно! – она оживилась. – Вам даже не нужно будет работать в вашей фирме, если, конечно, кроме денег, вас там ничего не держит. По окончании работы вы будете достаточно обеспечены, чтобы открыть своё дело. И дело очень солидное: вы сможете обеспечить и своих детей, и их внуков. Получите очень много, очень, но только после окончания дела. Если, конечно, живы останетесь. В противном случае контракт аннулируется. Вам все ясно?

Егор тупо кивнул. Она продолжала:

– Вот только не пойму: вас что, только деньги интересуют? Почему вы не спрашиваете о деталях?

Или к вам каждый день обращаются с подобными просьбами? – она была несколько озадачена Егор повернулся к ней всем корпусом, придирчиво осмотрел дорогие бриллиантовые серёжки в её маленьких розовых мочках, изящные золотые колечки с рубинами, прикинул в уме их стоимость и удовлетворённо проговорил:

– Видите ли, моя дорогая Светлана, что бы вы там ни говорили, но я все же бизнесмен и сначала всегда оцениваю свою выгоду, а потом уже говорю о деталях. – Он смерил её самодовольным взглядом. – Я уверен, что в мире нет ничего такого, чего нельзя было бы сделать за хорошие бабки. Поверьте, чтобы добраться до московских высот, мне пришлось немало потрудиться. Там, у нас в глубинке, люди не очень щепетильны в средствах достижения своих целей, и, если уж пошёл такой откровенный разговор, мне даже приходилось быть довольно грубым с людьми, а попросту говоря – убивать тех, кто мне мешал. Судя по всему, деньги у вас действительно есть, а они в данный момент мне как раз очень нужны. Мне плевать, что вы там задумали, но если сумма будет достаточной, чтобы я смог выкупить фирму у своих друзей, то я подпишусь под чем угодно.

Она недоверчиво посмотрела на него и спросила:

– А вы не слишком самоуверенны насчёт своих способностей?

– Боюсь, что я сейчас даже излишне скромен, – хмыкнул он. – Учтите, что вы меня ещё совсем не знаете, но я способен на многое – Но вы хотя бы понимаете, о чем идёт речь?

– Да, вы ведь сказали что-то о хранении… – Но речь идёт не о драгоценностях или деньгах а о нематериальной субстанции, так сказать…

– Мне все равно, – самодовольно усмехнувшись, перебил он. – Что бы вы мне ни доверили, я найду, где и как это спрятать, чтобы ни одна собака не добралась, и верну вам все в целости и сохранности, но только в обмен на ваше вознаграждение, о котором, надеюсь, мы сейчас все-таки начнём говорить конкретно. Итак, сколько?

Она улыбнулась, глядя на него, как на малое дитя, и вздохнула:

– Кажется, я в вас не ошиблась, мой мальчик. Я ещё тогда, в троллейбусе, поняла, что вы падки на красивых женщин и на деньги. Не думала, правда, что в такой степени, но это даже и лучше.

– Вы правы, только деньги, в отличие от женщин, мне никогда не надоедают – Он лукаво посмотрел на неё. – Я готов ухаживать за ними, говорить им комплименты, спать с ними, ласкать и выполнять все их желания как угодно долго. У меня на них, простите за грубость, всегда стоит. Деньги – моя слабость и моя сила. Сначала я полюбил их, а потом уже женщин. Вы понимаете меня?

– Да уж, – пробормотала она, – вы тот, кто мне нужен. Я, правда, по наивности своей, думала, что одних денег вам будет недостаточно, и поэтому предлагала ещё и себя в придачу. Но если вас интересует только грубая наличность, то…

– Ну, вы уж не торопитесь так, – улыбнулся он, лизнув глазами её обнажённые колени, – заложите на всякий случай в смету расходов и своё тело – мало ли…

– Вы, кажется, хотите оскорбить моё женское достоинство? – улыбнулась она. – От некоторых мужчин мне доводилось слышать, что я для них дороже всех сокровищ мира.

– Они, наверное, ничего не смыслили в бизнесе, – хмыкнул он в свою очередь. – Женщина может быть хороша лишь как приятное дополнение к счастью мужчины, но не как его основа. Вам или льстили, или слишком переоценивали. Но давайте все же перейдём к делу.

– Может, все-таки зайдём ко мне?

– А ваш муженёк меня не убьёт?

– Он сейчас в Нью-Йорке. Поезжайте вон в ту арку за остановкой и направо во двор, там поставите машину, и мы поднимемся с чёрного хода.

Егор послушно завёл двигатель и плавно тронулся с места. Припарковав машину рядом с детской площадкой в небольшом уютном дворике, усыпанном тополиным пухом, он пошёл вслед за ней в подъезд старинного шестиэтажного кирпичного дома. Бабки, сидящие у подъезда, не обратили на них никакого внимания, увлечённые своей беседой о прошлых замечательных временах застоя, и они поднялись на второй этаж к высоким двустворчатым деревянным дверям её квартиры. Светлана достала из сумочки ключи, открыла замок и пропустила его вперёд.

– Прошу вас, молодой человек, в мои апартаменты. Заходите, не стесняйтесь.

Он вошёл внутрь и замер от восхищения, охватившего его при виде роскошной обстановки огромного жилища. Холл размером с Каспийское море был увешан зеркалами, в которых многократно отражались старинная мебель, большая хрустальная люстра и толстые ковры на полу и на стенах. Его материальное положение позволяло лишь снимать двухкомнатную квартиру на окраине города, но он всегда мечтал иметь вот такой шикарный дворец в самом центре Москвы. Здесь просто пахло богатством и аристократизмом, во всем ощущался тонкий вкус и солидность многих поколений. Тут жила голубая кровь, настоящие богачи, сильные и властные, рядом с которыми таким, как он, провинциалам нельзя даже встать рядышком, сколько бы денег они ни заработали. Наследственность, как и дворянский титул, – её не купишь.