Олег Трувинс - Неоновые блики

Ознакомительный фрагмент

– Н-бурге.

– Да, в Н-бурге. Да я и об Н-бурге-то никогда не слышал. А что, моя…, как вы говорите, родственница… она была в пожилом возрасте? Кто она, как ее звали, от чего она умерла? И почему вы позвонили именно мне? У нее что, нет никого ближе чем мы, в этом вашем… как его… Н-бурге? Или еще где-нибудь?

– Вообще-то это не удивительно, что вы о ней ничего не слышали. Я, кстати, так и предполагала. Ведь ваше с ней родство действительно очень и очень дальнее. Десятое колено. Но, как бы это не выглядело для вас странным, именно вы оказались ее единственными родственниками, которого нам удалось обнаружить. Звали ее Вероника. Вероника Иванова. У нас в городе она была довольно известным человеком. Последние десять лет она работала в центральной фотомастерской. Фотодизайнером. Она была еще довольно молодой женщиной… Умерла… ой… погибла она в возрасте 42-х лет.

– Погибла? Что же, все-таки, с ней случилось?

– Трагический и нелепый несчастный случай. Вчера днем она шла по улице, и на нее внезапно упал огромный рекламный щит. Она погибла на месте. Мгновенно. Скорая помощь приехала очень быстро, но смогла лишь констатировать смерть… И увезти в морг…

– Ужас…, – Петр пребывал в шоке. От внезапных новостей, обвалившихся на него сегодняшним утром, голова шла кругом.

«Ворона… Неужели она все-таки меня дожидалась?! Принесла весточку… На своих черных крыльях… Вот и не верь в приметы после этого…», – внезапно вспомнил он свою печальную утреннюю гостью.

Удерживая трубку у уха, он встал, налил воды в стакан, отпил немного. Подошел к окну. Приоткрыв створку, вдохнул прохладный воздух:

– Неловко спрашивать, но все же… Почему у нее не оказалось ни родителей, ни братьев, ни сестер…, ни своей семьи, в конце концов… Извините, Катя, но что-то мне не очень-то верится, что единственным родственником у этой несчастной женщины оказался именно я.

– Понимаю ваше недоверие, но бывает, к сожалению, и такое. Рассказываю. Вероника была единственным, очень поздним ребенком у своих родителей. Они умерли несколько лет назад с промежутком в пару месяцев. В очень пожилом возрасте. Своей семьей она так и не обзавелась… А в последнее время она вообще…

Тут Катя замялась и неожиданно прервала свой рассказ. Петру показалось, что она усилием воли сдержала себя, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Подумав всего пару секунд, она продолжила:

– В общем, можете даже не сомневаться. Повторяю – это абсолютно достоверная информация – вы и ваш отец – единственные родственники погибшей. Теперь, Петр, о самом главном. Похороны назначены на завтра. На 9 часов утра. Вы, конечно же, приехать, к сожалению, не сможете… Но это был наш долг – сообщить вам о случившемся. К тому же, вы и ваш отец являетесь единственными наследниками Вероники, и теперь вам принадлежат…

Петр неожиданно вспылил:

– Я ни в чем не нуждаюсь! И мой отец тоже! Все, что осталось после Вероники, можете передать в местный детский дом. Ну а приезжать, или не приезжать на похороны, позвольте решать мне. Сделаем так. Я сейчас запишу ваш номер телефона, а через десять минут я вам перезвоню и сообщу о своем решении. Кстати, как далеко от Москвы находится ваш… как его… Н-бург? Самолеты туда летают?

– От вас до нас полторы тысячи километров. Самолеты летают каждый день. Рейс из Домодедово в 13.20, время в пути чуть более двух часов, – отчеканила Катя и продиктовала номер своего телефона.

– Будьте возле телефона, – бросил Петр и отсоединился.

Он взглянул на часы. Было всего 6.15. Звонить родителям было рановато, но другого выхода у Петра не было. Он набрал номер их телефона. Через несколько длинных гудков трубку взял сонный отец.

– Отец, это я, Петр. Как вы там поживаете?

– Если ты нас разбудил только для того, чтобы спросить, как мы поживаем, то это просто свинство с твоей стороны. Приснилось что-то? Ты на часы-то смотрел? Ну ладно, давай, выкладывай. По голосу чую – что-то у тебя случилось. С бизнесом что-то? Или с Лерой опять проблемы?

– Ты не волнуйся. С работой все в порядке. С Леркой… тоже… вроде бы… Дело совсем в другом – полчаса назад на наш домашний телефон дозвонилась работница соцслужбы города Н-бурга. Сообщила, что, оказывается, в этом городе у нас с тобой есть, вернее – была, очень дальняя родственница. По твоей линии, кстати. Вчера она погибла. Что-то там на нее упало. На улице. Так вот, представляешь, каким-то образом выяснилось, что мы с тобой – единственные родственники погибшей. Сам понимаешь – у меня есть очень большие сомнения по этому поводу – мало ли Ивановых на свете… Может быть, ты что-нибудь вспомнишь? Звали ее Вероника Иванова.

– Н-бург, Н-бург… Вероника… Вроде, не знаю я никакой Вероники… Кажется, нет у нас никаких родственников в этом твоем Н-бурге, да и не было никогда… А где он вообще находится, этот город? Название уж очень интересное.

– Со слов работницы соцслужбы – где-то в полутора тысячах километрах от Москвы. Клялась, что никакой ошибки быть не могло. Уверяла, что наши столичные архивные службы тоже подтвердили ее информацию… Но, повторяю, лично я в этом сильно сомневаюсь. Сам знаешь, какие в глубинке службы… Ткнули пальцем в первого попавшегося Иванова…

– Подожди, Петр, дело-то непростое. Человек погиб, вообще-то. Может быть, мы чего-нибудь не знаем? В «глубинке», как ты ее называешь, службы иной раз работают получше столичных… Стоп! А ведь я тебя обманул! Вспомнил! Был у нас один очень дальний родственник, я уж не помню точно по какой линии и в каком колене, но жил он в середине прошлого века… Я о нем вообще ничего не знал, пока несколько лет назад, выйдя на пенсию, не надумал составить наше генеалогическое древо. Тогда-то я его след и обнаружил.

– Что-нибудь помнишь о нем? Хотя бы – где жил.

– Помню только, что жил он сначала где-то… в центральной полосе… Город не вспомню, хоть убей, но это точно не Н-бург – такое название я бы обязательно запомнил. Работал он, если мне не изменяет память, преподавателем в медицинском институте… Так вот, кроме этих скудных фактов, выяснить я о нем тогда больше ничего не смог…

– Почему?

– В архивных службах о нем было очень мало информации. Кажется, в пятидесятых годах он часто переезжал с места на место и его след потерялся. Кто его знает, может быть, в итоге он остановился именно на Н-бурге… Если это вообще те люди, то погибшая вполне может оказаться его внучкой. Но повторяю, это очень и очень дальний родственник. Я даже имени его не помню…

– Д-а-а, ну и новости… Если это действительно так, и мы с тобой говорим об одних и тех же людях, то, наверное, погибшая Вероника приходилась этому человеку не внучкой, а дочкой. Работница соцслужбы рассказала, что Вероника была единственным и очень поздним ребенком в семье, а ее родители умерли несколько лет назад в довольно преклонном возрасте.