Маргарита Батицкая - Тени старого дома. Готическая история

Ознакомительный фрагмент

– Боюсь, что никто никогда не сможет принять моего невеселого характера. А я не хочу сделать свою семью несчастной, ̶ молодой Вудкорт заметно помрачнел.

Личфилд понял, что напомнил Алану о его бедной матери, которую постигла такая трагическая судьба.

– Однажды твоя тоска рассеется, и ты увидишь, как много радости и света есть в этом мире, конечно, не в такие темные, осенние дни, ̶ Личфилд усмехнулся и, приподнявшись, пошевелил угли в камине, от чего огонь разгорелся еще ярче.

Они посидели молча несколько минут, вдруг Алан оживился:

– Я согласен отправиться в поместье Джарндисов. Когда мне нужно выезжать?

– Чем скорее, тем лучше! – Личфилд был очень рад согласию ученика на эту поездку.

– Я постараюсь уладить дела как можно скорее. Думаю, что смогу отправиться в дорогу через два дня.

– Я очень рад, Алан. Надеюсь, что твоя поездка не только принесет выздоровление дочери сэра Лестера, но и приведет тебя в доброе расположение духа.

***

Алан вернулся домой поздним вечером. Тетя ждала его к ужину, но он опоздал, как это часто случалось из-за неотложных дел и срочных вызовов к пациентам. По обыкновению в таких случаях, ужин был оставлен в его комнате. Сначала Алан прошел в кабинет, где оставил свой чемоданчик с различными медикаментами, затем отправился к себе. Он чувствовал, что очень устал за этот долгий день. Доктор давно не давал себе отдыха, работал до полного изнеможения, словно пытаясь сбежать от своих мыслей и забыться в делах. Последние несколько месяцев были очень невеселыми и изнуряющими. Алан тщательно скрывал от своей тети и близких людей то, что боится оставаться наедине со своими мыслями. Но он не мог не признаться самому себе, что с самого утра, за работой, за разговорами с пациентами и другими делами, он не может отделаться от навязчивого страха. Он боялся. Боялся оставаться один в своей спальне поздним вечером, когда звуки города стихали, а слуги отправлялись спать. Алан не страшился темноты или призраков, рассказами о которых слуги часто пугали своих детей. Его ужасали кошмары, посещавшие его во сне. Только смертельная усталость спасала от них. После тяжелых напряженных дней он проваливался в сон, словно в глубокое забытье. Но стоило молодому врачу чуть меньше изнурять себя работой, как кошмары возвращались. И всегда он видел одно и то же.

Ему семь лет. Он играет в детской. За окном идет проливной дождь, начало которого прервало их с мамой прогулку по саду. Мама оставила его одного в комнате, а сама ушла на кухню, чтобы поторопить кухарку с ужином. Она обещала быстро вернуться и взяла с него слово, что он не станет выходить из комнаты. Алан и сам не хочет покидать детскую. Он боится своего отца, приехавшего из Лондона. Мальчик знает, что отец не любит его и злится, когда Алан начинает играть в его присутствии. Алану кажется, что мама тоже боится отца. Мальчик тихо играет в своей комнате. Но мамы долго нет. Ему становится страшно: она никогда не оставляет его одного так надолго. Алан все ждет и ждет, что вот-вот услышит в коридоре ее шаги и тихий шорох платья. Он представляет, как она зайдет в комнату и обнимет его своими ласковыми руками. Она будет петь ему перед сном, а когда он проснется, то снова будет рядом. Но мамы все нет. Алан не выдерживает и тихонько подходит к двери. Он открывает ее и выходит в коридор. Из гостиной, снизу, доносится какой-то неясный шум. Ему кажется, что он слышит голос мамы, но его перебивает грубый крик отца. Алан идет по коридору и тихо спускается на пару ступенек вниз. Он видит ярко освещенную гостиную. Отец стоит спиной к нему, склонившись над диваном в центре комнаты. Алан замечает подол маминого платья под его ногой. Он спускается еще на несколько ступенек. И видит ее. Мама полулежит на диване, а отец трясет ее, схватил за горло своими грубыми, уродливыми руками, а она не пытается освободиться и смотрит на Алана пустыми, остекленевшими глазами, будто не замечает его. Алан кричит. Отец резко отпускает ее горло и поворачивает на голос сына. Алан видит его страшное лицо и… просыпается.

Кошмар всегда заканчивается в этот момент. Алан просыпается в холодном поту и резко садится в своей постели. Он чувствует страх, который делает его немым и беспомощным. Он все вспоминает мертвое лицо мамы, доброй, нежной мамы, и еще долго не может прийти в себя.

Алан с трудом пытается объяснить, является ли его кошмар воспоминанием об убийстве матери или же это плод его фантазии, появившийся из-за ненависти к отцу. Мальчик помнил, как приехала тетя, его подводили к гробу матери, он держал ее холодную, безжизненную руку. Он помнил, как забился в угол своей детской и плакал. Затем тетя увезла его в Лондон.

А однажды ночью он видел ее. Видел маму. Она стояла у его постели и нежно смотрела на сына. Алан позвал ее, но она исчезла. Тогда он решил, что это всего лишь сон. Но через некоторое время он увидел ее снова. Мальчик смотрел в окно и ждал, когда тетя придет домой. Вдруг он увидел на дороге женскую фигуру. Женщина стояла на противоположной стороне улицы и смотрела прямо на него. Ее светлое платье странно выделялось среди темной одежды прохожих. Он всмотрелся в ее лицо и узнал эту женщину. Но она тут же исчезла. Это событие страшно напугало его. Но скоро он привык к ее появлениям. Немного повзрослев, Алан начал считать эти явления знаком, словно душа матери оберегает его, предупреждая об опасности или несчастьях. И она всегда просто смотрит на него так, как в тот вечер, когда вышла из детской, чтобы вскоре вернуться.

Алан никому и никогда не говорил о своих видениях. Он сразу понял, что об этом не должна знать даже тетя. Позже он начал опасаться, что это может перерасти в психическое заболевание, но его опасения были напрасными. Доктор научился не вспоминать о своем отце и о том страшном вечере. Аллан убедил себя в том, что все это было лишь сном, который слишком сильно напугал его и который он, будучи ребенком, не смог объяснить. Но он чувствовал, что когда-нибудь поймет, было ли все это правдой. Все это оставило в его душе неизгладимый след, тоска печатью легла на его лицо. Алан был угрюм и замкнут, что не всегда замечал. Слишком сильно он был погружен в свои мысли и работу.

Этой ночью молодой врач так и не лег в постель. Алан просидел у столика, на котором стоял поднос с давно остывшим ужином. К еде он даже не притронулся. Рано утром, когда даже слуги еще не проснулись, доктор вышел из дома и спустился в кабинет, в котором принимал своих пациентов. Он хотел поскорее закончить дела. Алан обещал Личфилду, что отправится в поместье Джарндисов, хотя эта мысль не приводила его в восторг. Уединенные усадьбы и сады навевали ему все те же мрачные мысли.