Бормочущие - Николай Ободников

Внутренняя сторона лепестков, несших на себе фрагменты лица, напоминала поверхность щупалец. Из бледно-оранжевых присосок сочились чернила. Всё сжималось и подрагивало в каком-то диком предвкушении.

Ростислав так и сидел в постели – с монстрообразной головой, описать которую было столь же сложно, как и принять факт чудовищного искажения пространства. Из образовавшегося провала доносились голоса. Они ухали, рычали и плевались звуками. Казалось, переговариваются птицы или больные океанические твари, обитавшие в запретных мирах, что лежали по ту сторону разума.

Оторопь схлынула, и Беата завизжала, таращась на обертку, притворявшуюся ее мужем. Конечность, некогда принадлежавшая Ростиславу, выдернула смартфон из ее рук и забросила в дыру, после чего вернулась в прежнее положение.

Какое-то время Беата, тяжело дыша, пыталась понять, что делать дальше. Бежать? Звать на помощь? Будет ли от этого хоть какой-то толк? Она опустила правую ногу на прикроватный коврик, готовясь броситься в коридор, а из него – прямиком на улицу, где будет кричать и кричать, пока не посинеет лицо.

– Ростик, милый, – осторожно позвала Беата тонким голосом. На всякий случай вскинула руки, защищая шею и лицо.

Ростислав молчал, застыв в полумраке спальни уродливым изваянием, насмехавшимся над фундаментальными механизмами природы и представлениями о них.

Беата прислушалась. Многоголосое и далекое бормотание, шедшее будто от горизонта, не усиливалось и не исчезало. Казалось, отверстое «окно» мало беспокоило этих существ, раз они не стремились покинуть свою обитель.

Какое-то время в Беате боролись здравомыслие и амбиции. Наконец она решилась.

Подтянув ноги, Беата встала на кровати во весь рост. Осторожно положила руку на плечо Ростислава и наклонилась к «окну». Удивилась, обнаружив, что оно было куда больше ее головы. С изнанки тянуло промозглым, будто бы осенним холодом.

Моргая и жмурясь, словно голоса могли обклевать ее, Беата сунула голову в «окно».

Внутри, напоминая внутренности колоссального черного глаза, поблескивала тьма. Она простиралась в бесконечность, вызывая тошноту и головокружение. Взгляд тонул в том, что не имело конца и края. Это был безграничный космос кошмаров, средь которого обитали мириады невидимых тварей, облепивших своими извивающимися телами каждый его клочок.

Беата зарыдала, когда твари разом забормотали.

5

Рука Беаты наводила на мысли о тёплом безволии, и Ростислав стиснул в ладонях ее пальцы.

– Простите, что вы сказали?

Врач посмотрел на него поверх очков:

– У вашей жены кататонический ступор, Ростислав. Нужны дополнительные исследования. Это вы услышали? Вам сказочно повезло, что ступор сопряжен с так называемой восковой гибкостью.

– И правда, повезло, – пробормотал Ростислав.

Глаза Беаты были широко распахнуты. Вытянутое лицо напоминало фотопленку, поглотившую некую вспышку – безумия, ужаса или чего-то подобного. Именно в таком виде Ростислав и обнаружил ее вчерашним утром. Проснулся, а рядом – беспомощная, но податливая кукла. Беата не слышала, когда ее звали, и не реагировала на прикосновения. Зато она исправно жевала пищу и понимала, что от нее требуется, когда ее отводили в уборную.

«Да, действительно повезло», – с тоской подумал Ростислав.

Врач нарочито громко кашлянул, показывая, что разговор не окончен.

– Если вы согласны, мы назначим лечение. Попробуем для начала лоразепам. Но, сами понимаете, им мы не ограничимся.

– Господи, но откуда это взялось? Беата была в полном порядке.

– А она не испытывала в последнее время страха?

– Страха? – Ростислав с недоумением посмотрел на врача.

– У Беаты отличные анализы: метаболизм в лобных долях, дофамин – всё в норме. Только вот кататония не возникает на пустом месте. Иногда ее причиной может быть сильный страх. Как, к примеру, страх травоядного перед хищником, если вы понимаете, о чём я. Она боялась чего-нибудь?

– Да. – Ростислав улыбнулся, но улыбка вышла рассеянной и кривой. – Боялась, что не узнает, как я пишу.

– Так расскажите ей. Побалуйте жену. Если физиология в полном порядке – подбирайте ключики к психике. Попробуйте поговорить с ней в условиях ночной тишины.

– В условиях ночной тишины? – удивился Ростислав.

– Именно. Звучит странно, признаю. При подобных случаях кататонии – восковой, если угодно, – больные способны спонтанно растормаживаться. Но происходит это лишь в условиях ночной тишины. Мозг – лабиринт, а мы бредем по нему без карты. Витаминку?

– Нет, спасибо.

На том обсуждение завершилось, и Ростислав забрал Беату домой. Она покорно села в машину и так же послушно вылезла из нее. Вполне убедительно преодолела ступени, когда те возникли у нее на пути. В остальном же оставалась живым воском – бездушной и теплой массой для ловли отпечатков.

Усадив Беату за стол, Ростислав окинул рассеянным взглядом гостиную. Подумал, что до вечера успеет еще разок перерыть весь дом. Где-то же должен был сыскаться смартфон жены. Ростислав наклонился к ней и заглянул в глаза.

Голубая пустота – и ничего больше.

Он погладил Беату по голове и сказал:

– Хотел бы я знать, что творится у тебя в голове, дорогая.