Челси Ярбро - Дорога затмения

— Ну и как? Отыскали?

— Очень немногое. Пригодное разве на то, чтобы дать занятие земледельцам.

Китаянка вздохнула, перевязывая свиток шелковой лентой, потом с некоторой заминкой спросила:

— Скажите все же, почему вы пришли так поздно?

— Я ведь уже говорил, что меня задержали дела. — Он улыбнулся. Неожиданно для себя и не вполне понимая чему. Тон китаянки был очень серьезен.

Убедившись, что свиток надежно свернут, Чи-Ю уложила его в футляр, который незамедлительно был помещен на высокий стеллаж. Ее вдруг охватило смущение, острое и беспричинное, словно в детстве, но смешанное с незнакомым доселе ощущением странного удовольствия. Китаянка переплела пальцы рук, затем с нарочитой непринужденностью разняла их.

— Ши Же-Мэн…

— Да?

Она отвернулась к окну.

— Скажите мне прямо. — Ее на миг ослепила молния, проскочившая сквозь облака. — Наша застава способна выдержать натиск монголов?

— Настоящий натиск? — спросил он сочувственно, испытывая огромнейшее желание погладить ее по щеке. — Боевой конницы, а не дозорных отрядов?

— Именно так. — Голос Чи-Ю потонул в грохоте грома.

— Гроза приближается, — сказал Сен-Жермен и, помолчав, уронил: — Нет, не способна. — Заметив, как дрогнули губы воительницы, он наклонился к ней через стол. — Вы спросили меня, я ответил. Или мне нужно было солгать?

— Нет, — выдохнула Чи-Ю, опускаясь на стул и охватывая руками колени. «Ты узнала то, что хотела узнать, — подумалось ей. — Ответ совпадает с твоей оценкой. Почему же в тебе сейчас все сотрясается от безысходной горечи и тоски?»

Словно прочтя ее мысли, инородец сказал:

— Не порицайте себя, дорогая. Трудно смотреть в лицо реальности, но это необходимо, если ты хочешь ее превозмочь. Утешьтесь, вы делаете все, что возможно, и куда лучше других. — Чи-Ю весьма удивилась бы, узнав что «другие» — это многие знаменитые полководцы разных стран и разных времен.

— Но этого мало! — возразила она. — Ши Же-Мэн, я попала в капкан, из которого выхода просто не вижу! Что мне делать? Отправить селян в горы? Но там их постепенно прикончат либо разбойники, либо зима. Велеть земледельцам бросить свой скарб и укрыться в Бей-Bo? Но и в Бей-Bo им жизни не будет. Они не знают ремесел, для них там нет места. Да и потом, кочевники все равно придут в города…

Крик пьяного за окном заставил Чи-Ю примолкнуть. Когда караульные утихомирили скандалиста, китаянка заговорила опять:

— Защищая свой дом, урожай или живность, человек не опустит оружие. А на чужой стороне за что ему умирать?

Бледный свет луны, выглянувшей из-за туч, выбелил смуглое лицо китаянки, делая его странно безжизненным.

— Чи-Ю, — спросил Сен-Жермен, — чего вы сейчас добиваетесь?

Она прикусила губу и прошептала:

— Не знаю.

— Хотите, я притворюсь, что все хорошо? Уймет ли это хотя бы на время вашу печаль?

Оглушительный удар грома расколол перевал, раскаты его заметались в долинах.

— Нет, не надо, — поморщилась Чи-Ю. — Притворство тут не поможет. — Она задумчиво глянула на луну, как на маяк, указующий спасительный путь. — Я провела всю свою жизнь среди военных. Такова уж моя судьба. Но мне по душе и звуки струн, а порой я зачитываюсь стихами. Иногда я сожалею, что вокруг меня так мало изящного. У вас же все по-другому. В грубом доме, где вы сейчас проживаете, столько по-настоящему красивых вещей…

— И что же? — насторожился Сен-Жермен.

Ему вдруг припомнилась жадная физиономия Хао Сай-Чу, тонкого, как оказалось, ценителя византийских мозаик. Он постарался скрыть свое раздражение, но Чи-Ю ощутила его.

— Я только хотела сказать, что вряд ли было разумно брать все это с собой. В путешествие, обещавшее сделаться неимоверно опасным. — Молнии, как будто бы в подтверждение ее слов, заметались в ночи, словно кавалерийские сабли. Китаянка вздрогнула и вопросительно посмотрела на собеседника. — К вам ведь пришли еще какие-то сундуки. Я видела, что в них, производя досмотр, и многому поразилась.

— Это все, что у меня осталось, — мрачно пробормотал Сен-Жермен. — Дом мой в Ло-Янге сожжен и разграблен.

Караульные за окном поднялись на крепостную стену. Свежий ветер трепал пламя их факелов.

— Ох! — воскликнула китаянка. — Я ничего об этом не знала. Простите. Но вы ведь находитесь на государственной службе и можете вытребовать компенсацию. Если хотите, я подготовлю бумаги…

— Нет.

Новый раскат грома оправдал воцарившееся молчание. Сен-Жермен не глядел на Чи-Ю. Как объяснить ей, что вещи — ничто в сравнении с другими утратами, оставляющими зарубки на сердце? Ему пришлось отвернуться, чтобы скрыть свою боль.

— Шинг сделали предложение, — заявила Чи-Ю, внезапно и неестественно громко, словно превозмогая неловкость.

Вот еще глупости! Что это с ней? Почему ей так неприятно говорить с ним об этом? Возможно, лишь потому, что он инородец? Да, так и есть, дело именно в том. Она лгала себе, ибо понимала причину своего замешательства.

— Неужели? — вежливо спросил Сен-Жермен.

— Как военачальнице, мне приходится вникать в частную жизнь своих подопечных, — пояснила она, не дождавшись других вопросов, и облегченно перевела дыхание, когда новая молния прорезала небеса.

— А как отнеслась к этому Шинг? — Он все еще не смотрел на Чи-Ю.

— С большой благосклонностью. Ведь жених — младший брат Ге, содержателя постоялого двора и харчевни. Оба они из долины Со-Ду. Это очень хорошая партия, Шинг не сыскать лучшей. Я дала разрешение на этот брак. — Чи-Ю поперхнулась и еле выговорила последнюю фразу, благословляя очередной громовый раскат, позволивший ей справиться с голосом. — Но если у вас есть какие-то возражения… — Она внезапно умолкла и с нарастающим раздражением посмотрела на чужака.

— Ее замужество не доставит мне никаких неудобств, — ровно сказал инородец.

— И все же мне не хотелось бы в чем-либо вас ущемлять. Я могла бы своей волей прислать к вам другую служанку, однако вы тут живете довольно давно и можете сделать свой выбор сами. Женщин в Мао-Та предостаточно, вам нужно лишь на кого-нибудь указать. — Чи-Ю уже сожалела, что завела этот разговор. День-другой инородец мог бы и поскучать, ничего бы с ним не случилось.

— Вот как? — Сен-Жермен повернулся и произнес со спокойным достоинством: — Младший брат почтительно благодарит свою старшую сестру за заботу.

Она сморгнула, застигнутая врасплох, затем прыснула, как девчонка, и звонко расхохоталась:

— Старшую сестру? Ну и ну! Вот, значит, как вы рассудили?