Скотт Вестерфельд - Чёрный полдень

Мелисса вздохнула. Этой ночью надо закончить дело, а не заниматься пустой болтовней.

— Ладно, Рекс, допустим, ты действительно можешь договориться с темняками. Но предупреди меня, прежде чем что-то предпринимать.

Он засмеялся.

— Думаешь, сможешь заставить меня передумать?

— Я никогда не стану этого делать, Рекс.

— Клянешься, Ковбойша? Ничего такого не сделаешь ни со мной, ни с кем-то еще, если меня не будет рядом?

— Именно так.

Он взял ее за руку, и Мелисса позволила своему обещанию влиться в Рекса. Во что бы ни обращался ныне Рекс, какому бы безумному риску он ни намеревался подвергнуться, она никогда не попытается ни изменить, ни стереть какую-либо из его мыслей…

Даже ради спасения его жизни.

Они пересекли дорогу, задержавшись ненадолго, чтобы взглянуть на трещину в тайном часе. Границы прорехи очерчивало алое мерцание. Разрыв уже стал размером с тракторную гусеницу, еще недавно, когда в него провалилась Касси, он был явно меньше, ведь ее бабушка, стоявшая всего в нескольких шагах, оставалась в обычном времени. Листья двух деревьев, захваченных разрывом, медленно опадали.

Рекс шагнул в трещину, поднял лист, отпустил его — и лист медленно опустился на землю.

— Здесь как-то по-другому себя ощущаешь.

— Может, трещина растет все время? И сейчас тоже?

Рекс покачал головой.

— Нет, только во время затмения, так Десс говорила. Это вроде линии разлома, которая меняется во время землетрясения.

Мелисса потащила его прочь от трещины. Вся эта история с разрывом времен была ей не по нутру. Меньше всего на свете ей хотелось обнаружить в тайном часе многоголосый гул раздраженных и испуганных мыслей.

— Идем.

Дом Касси Флиндерс оказался старым сборным домиком, вонзившим зубы бетонного фундамента глубоко в соленую почву, чтобы лучше сопротивляться оклахомским ветрам. Хозяева уже приготовились к Хэллоуину — на двери висели ухмыляющийся картонный скелет, кости которого болтались на проволочках, и черно-оранжевые флажки, сейчас мерцавшие синевой.

Рекс на мгновение уставился на скелет.

— Что, твой старый приятель? — спросила Мелисса.

— Вряд ли. — Он толкнул застекленную наружную дверь, и та громко взвизгнула. Деревянная дверь за ней оказалась не заперта. Рекс улыбнулся. — Ох уж эти деревенские!

Они вошли в дом, залитый синевой, расшатанные доски пола негромко поскрипывали под их ногами. Интересно, подумалось Мелиссе, а вдруг половицы останутся прогнувшимися до конца тайного часа и встанут на место все разом, когда тайное время кончится? Тогда сразу после полуночи в доме раздастся громкий скрип или треск. Летун часто задается подобными вопросами. Надо будет спросить у него… если отношения с остальными когда-нибудь наладятся.

У кухонного стола сидела пожилая женщина, перед ней стояла тарелка с какой-то синей пакостью. Взгляд старухи был устремлен в пустой экран телевизора. Мелисса старательно обошла женщину и облако дыма, поднимавшегося от сигареты в ее руке.

Комната Касси оказалась угловой, и ее дверь была сплошь оклеена рисунками и увешана всякой хэллоуиновской дребеденью. Рекс показал на черную кошку:

— Надо же, даже после прошлой ночи она это не сняла.

— Кошки! — фыркнула Мелисса. — Самодовольные, эгоистичные маленькие твари… Кроме твоего кота, конечно, — спохватившись, добавила она.

— Самодовольство Дагерротипчика лишь прибавляет ему обаяния.

Рекс распахнул дверь.

Комната совсем не была похожа на обиталище тринадцатилетней девочки: никаких постеров с мальчуковыми поп-группами, никаких кукол. На стенах, как и на двери, висели рисунки: сделанные цветными карандашами пейзажи Дженкса, панорамы Биксби, написанные маслом буровые вышки. Тайный час высосал из рисунков краски, оставив только сине-голубую гамму.

— Неплохо, — сказал Рекс. Он показал на пюпитр и пристроенный рядом кларнет. — А малышка-то одаренная.

— Отлично. Творческим натурам никто не верит.

Касси лежала в постели; ее глаза были крепко закрыты, простыни сбились. «А вдруг пятнадцать часов, проведенных под чарами тайного часа, вызвали у малышки что-то вроде того расстройства, которым страдают пассажиры самолетов при резкой смене часовых поясов?» — подумала Мелисса. Если так, можно заодно поправить и это.

Даже безумный план Рекса пугал Мелиссу меньше, чем предстоящее вмешательство. Сейчас выяснится, хорошо ли она усвоила уроки Мадлен, ведь раньше ей не выпадало случая проверить это на практике.

— Как перышко… — тихонько сказала она.

И осторожно коснулась пальцами бледнойкожи девочки; ее руки легли на лицо Касси как два бледно-голубых паука. Мелисса закрыла глаза, погружаясь в прохладную сферу чужого разума, застывшего в синеве.

Тут и там в мозгу Касси еще сохранялись следы пережитого потрясения — случайная экскурсия в мир тайного часа оставила после себя множество тревог. Вкус страха «покалывал» губы Мелиссы — Кассии боялась возвращения черной кошки и гигантского паука, оставшегося в лесу.

У девочки был природный дар — наметанный глаз настоящего художника. Старый темняк, лица полуночников — все запечатлелось в ее памяти отчетливо, как на фотоснимках. Осторожно загладив страхи, Мелисса затянула воспоминания пеленой, сделав их расплывчатыми и спутанными.

Оказывается, все так просто, подумала она. То, что она раньше наивно полагала вмешательством в чужой разум, были просто неуклюжие глупые тычки вслепую. А сейчас мысли и воспоминания стояли перед ней, как шахматные фигуры, ожидая приказа.

Она смешала, переплавила образы в памяти Касси, начисто стерев разговор с полуночниками и превратив остальное в бессмысленную путаницу полузабытого сна. Ощущение опасности смягчила, сделав смутным и бесформенным, отделив его от реальности двойной дверью.

Но кое-что она оставила нетронутым: одну четко очерченную область ужаса, некую фобию, небольшую по площади, но уходящую на многие мили в глубину…

«В полночь держись подальше от железной дороги. Под ней живет нечто жуткое и мерзкое!»

— Готово. — Мелисса улыбнулась, отводя руки от лица Касси. — Как я и обещала — легко, как перышко.

— Правда? — удивился Рекс. — Ты очень быстро справилась. Секунд за тридцать.

Мелисса усмехнулась. Ей самой показалось, что сеанс длился несколько долгих минут.

— Раз — и готово.

— А она с кем-нибудь говорила? Рассказала кому-нибудь, что видела?

Мелисса глубоко вздохнула и потянулась.

— Она никуда не выходила из комнаты с тех пор, как я ее привела. То спала, то рисовала… Бабушка не разрешила ей даже по телефону поговорить. Так что Касси провела весь день под домашним арестом и в постельном режиме.