Дин Кунц - Покровитель

На следующее утро, в понедельник, она обнаружила на пороге еще одну белую коробку. Она открыла ее с неохотой. В ней лежала прозрачная стеклянная жаба. Когда Лаура вернулась из университета тем же полуднем, Джулия Ишимина сидела за обеденным столом, читала ежедневный выпуск газеты и пила кофе.

– Вон еще одна, – сказала она, показывая на коробку, лежащую на кухонном буфете.– Пришла по почте.

Лаура развернула тщательно упакованную посылку. На этот раз были сразу две жабы – формочки для соли и перца.

Она поставила их рядом с другими фигурками на ночном столике и долгое время сидела на краю кровати, нахмуренно глядя на растущую коллекцию.

В пять часов вечера она позвонила Тельме Акерсон в Лос-Анджелес и рассказала ей о жабах.

Лишенная какого-либо наследства, Тельма не могла учиться в колледже, но, как она сказала, это не было трагедией, потому что она сама не была заинтересована в учебе. Закончив школу в Касвелл-Холл она переехала в Лос-Анджелес, намереваясь работать в шоу-бизнесе, в качестве комика.

Почти каждую ночь, с вечера до двух ночи, она крутилась по комедийным клубам – Импрув, Комеди-Стэр и другим, участвуя в импровизированных выступлениях на сцене в составе комик-группы из молодых людей.

Она работала целыми днями, чтобы платить ренту, метаясь от одной работы к другой. Некоторые из них были весьма странными. Среди остальных вещей ей приходилось носить наряд курицы, петь песни, обслуживать столы в пиццерии и даже держать плакат членов Западной гильдии писателей, которым союз поручил участие в забастовке, но которые предпочли заплатить кому-нибудь сотню баксов, чтобы тот размахивал их плакатом и внес их имена в списки бастующих.

Хотя они жили друг от друга в девяноста минутах езды, Лаура и Тельма виделись два-три раза в год, обычно за ленчем или обедом, потому что на большее у них не хватало времени. Несмотря на редкие встречи, они продолжали крепко дружить и делиться интимными моментами из жизни. «Связь Маклярой – Касвелл, – сказала однажды Тельма, – крепче кровных уз, сильнее мафиозных договоров, сильнее связи Фреда Флинстона с Барни Руббл».

Выслушав рассказ Лауры, Тельма сказала:

– Так в чем проблема, Шан? Какой-то крепкий парень без ума от тебя. Через это прошли многие женщины.

– Ты так думаешь? Невинная любовь?

– А что еще?

– Я не знаю. Но это… беспокоит меня.

– Беспокоит? Все эти жабы маленькие и милые вещички, не так ли? Ни одна из этих жаб не огрызается? Ни у одной из них нет в лапе окровавленного ножа? Или маленькой керамической бензопилы?

– Нет.

– Он не присылал тебе обезглавленных жаб, не так ли?

– Нет, но…

– Шан, последние несколько лет прошли спокойнее, хотя, конечно, у тебя была богатая событиями жизнь. Понятно, ты ждала, что этот парень будет братом Чарльза Мэнсона. Но держу пари, что это должно было произойти – должен был когда-нибудь появиться парень, который восхищается тобой, хотя, по всей видимости, он довольно застенчивый. Как у тебя с сексом?

– Никак, – сказала Лаура.

– Почему? Ты же не девственница. Тот парень в прошлом году…

– С ним ничего не получилось.

– И с тех пор никого не было?

– Нет. Ты думаешь, я веду беспорядочную жизнь?

– Малышка, два любовника за двадцать два года – это далеко не беспорядочная жизнь. Расслабься. Перестань волноваться. Посмотри, куда это приведет. Он может оказаться самим принцем очарования.

– Ну… может, я попробую. Думаю, что ты права.

– Но, Шан?

– Да?

– Теперь тебе на всякий случай придется носить «магнум-357».– Очень смешно.

– Смех – это мой бизнес.

В течение следующих трех дней Лаура получила еще двух жаб. К воскресенью она начала чувствовать недоумение, злость и страх одновременно. Никакой секретный поклонник не стал бы вести такую долгую игру. Каждая новая жаба теперь казалась насмешкой. Их даритель был просто одержим этой идеей.

В пятницу она провела большую часть ночи сидя в кресле перед окном в полной темноте. Через полуоткрытые шторы Лаура могла видеть часть веранды и пространство перед домом. Если он приходит по ночам, она намеревалась дать ему отпор. К половине четвертого утра он так и не появился, и она задремала. Когда она проснулась утром, на пороге не было никакой посылки.

Приняв душ и позавтракав, Лаура спустилась с крыльца и направилась к задней стороне дома, где стояла ее машина. Она намеревалась отправиться в библиотеку, чтобы провести кое-какую исследовательскую работу, и день казался ей подходящим для этого. Зимнее небо было серым и низким, тяжелый предштормовой воздух наполнил ее предчувствием, которое усилилось, когда она нашла другую коробку на приборной доске запертого «чеви». Она хотела закричать в расстройстве.

Вместо этого она села за руль и открыла посылку. Другие фигурки были недорогими, не больше десяти-пятнадцати долларов, некоторые стоили не больше трех, но новая прекрасная фарфоровая фигурка стоила по крайней мере пятьдесят долларов. Тем не менее, она была меньше заинтересована в лягушке, чем в самой посылочной коробке. Она не была необозначенной, как раньше, на ней стояло название магазина – «Коллектиблз» – в районе Саус Коаст Плаза. Плаза.

Лаура поехала прямо туда. Приехав за пятнадцать минут до открытия, она подождала на крыльце и была первой посетительницей магазина, когда он открылся. Владельцем магазина была пожилая седоволосая женщина, которую звали Иджиния Фарвор.

– Да, это наша вещица, – сказала она, выслушав

объяснения Лауры и посмотрев на фарфоровую жабу, – я сама продала ее вчера молодому человеку.

– Вы знаете его имя?

– К сожалению, нет.

– Как он выглядел?

– Я запомнила его хорошо из-за его размеров. Он очень высокий. Я бы сказала, шесть с половиной футов. И очень широкий в плечах. Он был довольно прилично одет, серый костюм в голубую и серую полоску. А еще я восхитилась его костюмом, а он сказал, что было не легко найти костюм для его фигуры.

– Он расплатился наличными?

– М-м-м… Нет, кажется, он воспользовался карточкой.

– У вас сохранилась регистрационная карточка?

– О да, обычно мы собираем их за один-два дня и отправляем для оплаты.– Миссис Фарвор повела Лауру мимо стеклянных витрин, заполненных изделиями из фарфора и хрусталя, тарелочками, фигурками и другими дорогими вещицами, в небольшой кабинет. Но вдруг у нее возникло подозрение по поводу того, что хотела узнать посетительница.– Если его стремления столь невинны, если он всего лишь ваш поклонник, – а мне кажется, что в этом нет ничего дурного; он приятный молодой человек, – тогда я могу ему помешать. Возможно, он хочет добиться вашего расположения по своему собственному плану.