Нина Бархат - Садовник (история одного маньяка)

Наконец, отчаявшись, он обратился к проходившему мимо усатому мужчине средних лет с идиотским вопросом: «Где находится бревенчатый одноэтажный дом с зеленым забором и разросшимся садом?» Мужик ожидаемо надолго задумался, вперившись в горизонт мутным взглядом. Поскреб щеку и начал:

- Э-э…

Но тут Эда посетила занятная мысль:

- Скажите, а Садовая - это где?

Собеседник оживился и начал путано объяснять дорогу. Эд уловил только общее направление, но и этого было достаточно - он сорвался с места, думая с улыбкой: «Ничего удивительного! Садовая, Мира, Советская… - где их нет?»

Он уточнял еще дважды, нетерпеливо прикасаясь ногой к педали газа, пока пешеходы описывали указатели и перечисляли повороты. Район оказался совсем недалеко, и вскоре Эд подъезжал, зачарованно разглядывая пышные желтеющие кроны за покосившимися заборами…

В окружении высоток, начатых с размахом и с не меньшим размахом брошенных, убогие дачные домики затаились, как маленькие зверьки, - в надежде, что безжалостная рыночная экономика их не заметит. Но это место уже давно принадлежало прошлому - выцветшим кадрам из старых фильмов…

Эд взялся за дело с рвением - притормозил на главном перекрестке и рефлекторно стал искать ориентиры: огромный орех на углу и грубо сколоченную скамейку через дорогу от него… Но их не было. Зато сразу обнаружился незнакомый почтовый ящик на кованой ножке и вдалеке ржавый мусорный бак.

Эд сворачивал и сворачивал в хлипкой сети переулков. А ночь, все еще стоявшая у него перед глазами, насмешливо хмыкала и посылала искать несуществующие приметы…

И вот, когда больная голова начала шуметь, а руки - терять руль, он решил сдаться на милость подсознанию и просто найти тридцать седьмой номер.

На сорок третий он наткнулся быстро и, поспешно развернувшись, стал отсчитывать дворы под звук колотящегося сердца, не в силах поверить, что умудрился не заметить тот самый…

Но от полосы зарослей вдруг пахнуло узнаванием: те же когтистые плети шиповника, то же буйство деревьев вокруг, та же старенькая калитка, упрятанная в тени кустов. И бревенчатый дом, едва различимый в уже выгорающей зелени…

Обдирая руки с только что зажившими царапинами, Эд долго искал в переплетении ветвей, защищающих забор, табличку с адресом. Она оказалась в самом углу под многолетним слоем грязи. Такая же, как во сне, только изъеденная сотнями дождей и ненадежно висящая на единственном гвозде, она была воплощением этого дома, да и всего района, тихо умиравшего под осенним солнцем.

Эд изумился: неужели тогда в темноте и спешке он умудрился рассмотреть ее и перенести в свой полубред-полусон?

Но табличка с надписью: «ул. Садовая, 37» - была на ощупь абсолютно настоящей… И приходилось верить.

Он пытался заглянуть через забор, но непроницаемая под яркими лучами изгородь открывала только торцы темных бревен прямо перед калиткой.

Эд застыл, раздираемый дилеммой: бросить машину на виду и проскользнуть во двор, рискуя быть обнаруженным кем-то из соседей (а то и самой хозяйкой) или остаться в роли тайного наблюдателя…

Неожиданно его сложил пополам приступ сухого лающего кашля. Отдышавшись, Эд понял, что выбора в общем-то нет, и поплелся к машине.

Он отъехал на целый квартал, физически ощущая растущее расстояние за спиной - между ним и ее домом. В тишине салона глухо постукивали зубы: снова вернулась лихорадка - то ли от еще не минувшей простуды, то ли от возбуждения. Он укутался в шарф с головой, устроился так, чтобы не затекала шея, и приготовился ждать, неотрывно глядя на калитку в зеркало заднего вида…

Глупые ошибки доводили до бешенства.

Он принимал за нее совсем безумных персонажей: толстую школьницу с коричневым портфелем в руках, женщину в возрасте, чинно гулявшую с собачкой вдалеке, а в какой-то момент его сбила с толку даже нетвердая походка местного пьяницы!

И каждый раз после такого обманчивого узнавания сердце проваливалось куда-то вниз, а вместо него пульсировала одна-единственная мысль: это она… Но сказка рушилась. Линии складывались в чужую фигуру - незнакомую, лишнюю, раздражающую.

Эд уже давно витал между сном и отчаянием, упрямо вперив закрывающиеся глаза в зеркало заднего вида, когда наконец увидел ее.

Прямо перед собой. Всего в десяти шагах.

Темные брюки, распущенные волосы, та же сумочка на плече - она шла, глядя строго перед собой на пыльную грунтовую дорогу и, казалось, совершенно не замечала ничего вокруг. Голова была слегка наклонена, как будто девушка слушала какого-то невидимого собеседника, а сосредоточенно нахмуренный лоб выдавал ту степень внутренней концентрации, когда происходящее вовне не имеет значения.

Шаг за шагом она приближалась к машине, и в какой-то сумасшедший момент Эд был абсолютно уверен, что она просто врежется в крыло!…

Но девушка благополучно миновала зеленый корпус, не бросив на него ни единого взгляда, и направилась к своей калитке все той же отстраненной походкой сомнабулы.

Сердце Эда забилось опять. Нет, сорвалось с поводка! И он намертво вцепился в руль, чтобы тут же не броситься за ней следом… Сияющие рыжим солнцем волосы мелькнули в последний раз, а он продолжал сидеть, урезонивая расшалившиеся нервы и уговаривая саднящее горло вести себя тихо…

А потом приоткрыл дверцу и выскользнул в ветреный осенний полдень.

Глаза тут же затянуло слезами, и на полпути Эд почти ослеп, ощущая себя незрячим старым псом, который движется к вожделенной миске жратвы с помощью одного обоняния… Аналогия становилась еще полнее от того, что запахи, доносившиеся из ее сада, были непривычными - смесь приторно-сладкого аромата увядающей зелени, горечи лиственного дыма и свежего навоза. А за ними всеми - запах мокрой земли, что удивляло - дождь прошел три дня назад…

Эд уже поравнялся с калиткой, как вдруг откуда-то из-за угла дома прошаркали размеренные шаги и совсем близко дребезжащий голосок сказал с укоризной:

- Арчибальд, ну я же тебя просила!… Мне теперь так неудобно перед ней! Сам знаешь, она - единственная, кто еще приглашает нас. А если больше не захочет? Что мы будем делать?… - Голос, полный неизбывной тоски, ненадолго затих. Затем раздался глубокий вздох, и диалог продолжился, хотя ответов Эд так и не услышал. - Ну да, конечно, та милая болонка… Хоть кто-то! А вот я…

К своему ужасу, Эд услышал глухой стон открывающейся калитки.

Ее ждали дома?!

В приступе паники он дернулся было к противоположной стороне улицы, но в этот момент калитка перестала стенать, и Эд понял, что опоздал. Он медленно повернулся, чувствуя себя идиотом.