Николай Переяслов - Перед прочтением — сжечь!

Короче говоря, в той, прочитанной мною гораздо позже, чем следовало бы, статье малоизвестного красногвардейского журналиста Владимира Грунько было написано, следующее: «При ведении добычных работ в четвертой южной лаве второго северного уклона пласта L-7 (мощность 2,2 метра) узкозахватным комбайном ГШ-68 в комплексе с механизированной гидравлической крепью КМ-87 в пласте обнажилась скрытая внутренняя полость с достаточно ровным наклонным (32 градуса) основанием размерами 5,2 х 6,7 метров и уходящим на высоту 15–17 метров устойчивым куполом. Проводимые на участке методы опережающего бурения позволили заблаговременно дать выйти из полости скопившемуся в ней за века газу метану, что предотвратило возможность его внезапного выброса при добычных работах. Благодаря этим мерам, вскрытие комбайном подземной полости не повлекло за собой каких-либо аварийно-травматических ситуаций, хотя не осталось также и вовсе без драматических последствий.

По рассказам горнорабочих очистного забоя М. Кудряшова, А. Селиванова и Л. Брыксина, а также машиниста угольного комбайна В. Матюхина, заметив обнажившийся вход в полость, они испытали просто непреодлимейшее желание заглянуть туда и, посветив внутрь дыры лампочками своих „коногонок“, увидели на полу камеры целые груды небольших по размерам (от 5 до 25 см в длину) каменных фигурок, изображающих различных диковинных животных — тут, по их словам, были волки с языками, напоминающими пауков, пауки с торчащими из пасти крысами, летучие мыши с высовывающимися из их ртов сморщенными, отвратительными физиономиями гномов, а также какие-то совсем уж невообразимые чудища, при взгляде на которые у шахтёров начали сильно болеть глаза.

Вызвав по селектору горного мастера, рабочие сделали над собой усилие и, отойдя в сторону, уселись под перекрытия секций гидрокрепи и вынули „тормозки“, чтобы, не теряя понапрасну рабочего времени, подкрепиться. Но какая-то неодолимая сила продолжала тянуть их к дыре, за которой лежали на полу эти странные фигурки.

— „Кан тахи“, — произнес вдруг, отрываясь от своей подземной трапезы, один из шахтёров. — Они называются — „кан тахи“.

— Ежу понятно, — согласились остальные, не понимая, откуда к ним вдруг пришло это внезапное знание.

В это время к месту находки поднялся с транспортерного штрека горный мастер Алексей Седаков.

— Ну? Что тут у вас? — покрутил он головой, освещая прикреплённой к каске лампочкой отсверкивающую алмазными гранями поверхность угольного забоя, и вдруг увидел зияющее отверстие. — А ну-ка, ну-ка, что вы тут откопали… Сейчас поглядим, — и, посветив в верхнюю часть купола, чтобы убедиться, что оттуда на него не грохнется кусок какой-нибудь нависшей породы, осторожно залез внутрь полости.

Отложив в сторону недоеденные колбасу и сало, рабочие приблизились к отверстию, чтобы в случае необходимости оказать мастеру экстренную помощь. Тот как раз наклонился над кучей фигурок и взял в руки две из лежащих на её вершине.

— Во! Смотрите, чего я тут нашёл! — воскликнул он, поворачиваясь к стоящим около дыры рабочим и показывая им одну из фигурок. — Вроде бы, похоже на собаку. Или на волка…

— Это койот, — поправил его машинист комбайна и, не удержавшись, протянул руку, чтобы дотронуться до скульптурки. То же самое сделали в эту минуту и его товарищи…

Всё произошедшее в лаве в последующие мгновения, рабочие смогли пересказать потом с большим трудом. Они в один голос уверяют, что будто некая, овладевшая ими в момент прикосновения к фигурке койота сила бросила их друг на друга, заставляя вырывать из рук эти странные каменные игрушки и нанося ими один другому побои и увечья. Прибежавшим с вентиляционного штрека на их крики крепильщикам В. Пилипенко и Л. Григоряну сначала почти удалось расцепить дерущихся, но, дотронувшись случайно до этих, так называемых, „кан тахов“, они тоже впали в необъяснимое безумие, и неизвестно, чем бы закончилась вся эта нелепая подземная потасовка, если бы фигурки в конце концов не выскользнули из их рук и не разбились на разлетевшиеся во все стороны кусочки. Опомнившись, шахтёры поскорее покинули столь пагубно действующую на их психику полость и, выставив возле входа в лаву запретительные знаки, поднялись на поверхность.

Для расследования причин инцидента и определения степени опасности воздействия фигурок на психику людей руководством шахты вызваны к месту происшествия следователь райпрокуратуры по особо важным делам Б. К. Кондомов, инспектор госгортехнадзора А. В. Зурители и психотерапевт районной больницы О. Г. Бялко.»

…Как я уже говорил выше, я не стал тогда останавливаться возле киоска «Горпечати» и покупать себе газеты, а потому и этот номер «Маяка» прочитаю только через несколько дней после своего возвращения из Заголянки, когда большая часть «Молодых Гениев Отчизны» уже будет лежать с простреленными телами и головами в морге местной больницы. Что же касается кинговского романа «Безнадёга», то с ним я познакомлюсь и того позже, так что уловить взаимосвязь между литературным вымыслом и будничной реальностью смогу только тогда, когда две эти субстанции перемешаются настолько сильно, что в образованном ими кровавом коктейле начнёт захлебываться уже весь наш город. А пока что я лежал у себя дома на диване и читал первую из захваченных мною из нашего подвала книг Стивена Кинга. Это был его роман «Кладбище домашних животных», о котором в связи с моим вопросом про Вендиго упомянул сегодня во время нашего разговора в подвале Лёха (чуть позже я прочитаю еще «Кэрри», «Жребий» и некоторые другие из его вещей), и понятия не имел о том, как развивались события на шахте № 3–3 бис. А там сегодня происходило следующее. Часам к десяти-одиннадцати утра туда прибыли из Красногвардейска Кондомов и вызванные администрацией шахты психиатр и инспектор госгортехнадзора, которые переоделись в выданную им спецодежду и вместе с начальником добычного участка Петром Нестояновым спустились в остановленную со вчерашнего дня лаву. Добравшись со стороны транспортерного штрека до входа в подземную полость, члены комиссии залезли через дыру под семнадцатиметровый купол и увидели груду лежащих на полу каменных скульптурок животных. Кондомов первым поднял одну из самых верхних, ощутив, как его душу при этом охватило неведомое раньше возбуждение. Ему просто нестерпимо захотелось зажать в зубах поднятую из-под ног каменную свинью и, не выпуская её изо рта, оттрахать всех, кто в это время находился рядом с ним в подземной камере. Но в эту минуту он увидел, как его спутники тоже наклоняются вниз и берут в руки валяющиеся прямо под ногами скульптурки — кто льва с высовывающимся изо рта языком-коброй, кто грифа с головой медведя, кто стрекозу с собачьими ушами и зубами тигра. И следователя обуяла затуманивающая его разум злоба, он вдруг почувствовал, как гнев, словно внутренний взрыв огромной силы, взметнул ему в голову всю имеющуюся в организме кровь и, руководимый каким-то необъяснимым чёрным бешенством, он набросился на стоящих рядом с ним членов комиссии, нанося им зажатой в руке фигуркой смертельные удары в голову.