Алексей Тарасенко - Черный крест

17. В полете чем мы занимаемся, как вы думаете? А просто трепемся с летчиком! Постепенно разговоры и улыбки вытесняют песни, и мы вместе поем:

Ах. Севастополь,Ты вновь русский город!И волны твои перед штормом темныСтоят в ожиданьи команды:Тревога!Пушки стальныеЛинкоров грозны!

Хорошим и общительным парнем оказался этот летчик. Но, пролетая недалеко от Милана, он, получив какое-то сообщение от диспетчера ВВС России в Италии, стал вдруг серьезным, перестал шутить и улыбаться, а мне сообщил, что нам, как штурмовику, полностью под завязку груженному боеприпасами, нужно тут слетать на заданьице, побомбить партизан в горах.

Самолет совершает крутой разворот. Потом резко снижается, и я вижу дымы ракет, уходящих куда-то вдаль, в хорошо освещенную заходящим солнцем гору, слегка покрытую деревьями. Потом самолет совершает второй разворот и начинает поливать все те же холмы из крупнокалиберных пулеметов. Немного бьет по ушам.

Спрашиваю летчика после того, как мы отбомбились и снова взяли курс на Рим, как он стрелял по партизанам из пулеметов, как надеялся по ним попасть на таких скоростях и высотах. Летчик ответил, что у него на прозрачном экране выведенный диспетчером наземной наводочной службы квадрат, который необходимо было «обработать», и что ему до фени, куда полетели все эти ракеты и снаряды, лишь бы в этот квадрат. И еще, если бы с земли пехота могла бы целеуказателями поймать что-нибудь существенное, то диспетчер послал бы сигнал на экран летчика, и тогда бы он, летчик, смог бы самонаводящимися ракетами обстрелять цель. Но, видимо, на земле идет бой нашей пехоты просто с людьми, оснащенными просто стрелковым оружием.

— По нам даже ни разу не жахнули из ПЗРК! — как бы немного обидевшись на партизан, сказал летчик. — Не то, что было в Албании!

Я никогда не воевал в Албании, но то, что с ней произошло, говорит о том, что там происходило — сейчас Албании просто нет. А албанцы осваивают просторы России по границе с Китаем.

18. В Риме на прощание с летчиком чуть ли не целуемся, но меня за плечо деликатно, но настойчиво отводят в сторону к трофейному натовскому «хаммеру» встречающие — трое пехотинцев, рядовой, лейтенант и капитан. Нам некогда. По пути в машине открываю конверт и читаю, что там написано: «Ватикан, библиотека, книга 5864, доставить в Москву в институт Князеву Р. О.».

Спрашиваю моих сопровождающих, обязаны ли они подчиняться моим приказам.

Нет, они просто должны доставить меня в Ватикан. Там сопроводить к офицерам охраны. Но мне все-таки удается уговорить сопровождающих сделать мне двухчасовую экскурсию по Вечному городу Рядового на пулемете несколько смущает почему-то перспектива экскурсии, но после все устаканивается, капитан командует лейтенанту повозить меня по Риму.

Итальянцы очень добродушный и гостеприимный народ. Когда мы стояли в пробке, какой-то мужчина, очень приветливо улыбаясь, подарил нам бутылку вина.

— Грация, грация, синьоры!

Но через два часа мы прибываем все равно в Ватикан. Тут я понимаю смущение рядового, бывшего на пулемете в машине: он, спрыгнув, миновав охрану, видимо его здесь знали, понесся в туалет.

Пока проверяют мои документы на КПП в Ватикане офицеры охраны наших войск, капитан, который должен был проследить, что я зашел внутрь здания — внешнее кольцо за воротами и мостом мы с капитаном миновали по своим корочкам без проблем, — тестирует уже откупоренную бутылку вина химанализатором. Я спрашиваю его, зачем, на что он мне отвечает:

— В этой бутылке вино, конечно, есть, но в основном цианистый калий.

— В следующий раз при таком раскладе попрошу дарителя выпить со мной во славу России.

19. А я все пытаюсь вспомнить, как она мне явилась в болезненном видении. В училище нас учили различать слова по губам говорящего. Что же она мне говорила? Странно, но я, кажется, начинаю, понимать… что-то типа:

Ты один

Во тьме.

20. Миновав охрану, захожу внутрь, предварительно попытавшись попрощаться с капитаном, но он мне говорит, что доставит меня еще в аэропорт на самолет, летящий обратно в Москву.

И было утро… и был вечер. Ночуем на диванчиках, но ни свет ни заря вскакиваем и продолжаем работу. Офицеры охраны мне объяснили, где библиотека. Захожу туда, но потом спускаюсь на четыре этажа под землю. Огромное книгохранилище редких раритетов. Нахожу молодого священника — служителя библиотеки в «рясе». Говорю, что имею полномочия и доступ забрать книгу 5864.

Священник улыбается и что-то начинает лепетать на своем так быстро, что транслятор, висящий у меня на шее, выхватывает и переводит лишь отдельные его слова. В конце концов понимаю, что парень хочет мне сказать: типа, я должен найти книгу в хранилище сам, а вот там, конечно, в самом темном углу библиотеки, дверь, ведущая в хранилище.

— Спасибо.

Когда я открыл дверь и вошел…

Дверь за мной захлопнулась, и я оказался один in the darkness.

Я попытался открыть дверь, но снаружи — я слышал это — ее судорожно кто-то закрывал на ключ. И успел сделать к тому моменту, как я схватился за ручку, один оборот. У меня условный рефлекс пехотинца: я выхватываю пистолет. Руки трясутся, выхватываю из сумки прибор ночного видения, напяливаю и включаю. Беру рацию:

— Капитан! Капитан! На помощь! СОС!

— Тарасенко? Ты где?

— Не знаю точно, но где-то на последнем подземном уровне библиотеки. Меня здесь заперли в темном помещении… и тут кто-то есть!

— Хорошо! Держись! Сейчас мы тебя запеленгуем, не выключай рацию — помощь идет!

Я слышу, как капитан на повышенных тонах разговаривает с офицерами охраны и после крики: «Быстро! Быстро! Вниз на последний уровень!»

Я включаю лазерный прицел — он вместе с моими нервами танцует в тряске по стенам этой странной катакомбы. И вот я наконец вижу их.

21. Впереди один силуэт — парень с пистолетом, но без ПНВ, сажусь на колено и делаю один выстрел ему в грудь. Он падает. Второй, идущий за первым, тоже без ПНВ, но с «калашом», начинает обрабатывать закуток, в котором я нахожусь, длинными очередями. Пришлось лечь. Еще два выстрела — и парень с «калашом» падает. Но за углом коридора, уходящего куда-то в дальнейшее подземное пространство Ватикана, он высунулся — я вижу еще одного человека, уже с «Абаканом». Под стволом — ножки. Вместо магазинов применяются пулеметные цинки. А еще… А еще у него есть ПНВ. Два горящих зеленым огня-глаза. Небольшой (я сказал, всего лишь небольшой) и непроизвольный выброс мочи в штаны. Ну, хоть не два горящих адским красным огнем глаза. Я охаю и начинаю стрелять в парня. Делаю два выстрела в дверь, хрена — она металлическая. Металлический лист под деревянной обшивкой.