Энн Райс - Любовь и зло

— Как ты можешь так говорить?

— Ты в самом деле хочешь знать? Неужели тебе действительно непонятно?

— Я люблю тебя. Я — это ты. Я здесь, чтобы помочь тебе двинуться дальше.

— В глубине души я знаю, что Господь существует, знаю. Есть кто-то, кого я люблю, кого называю Богом. И я ощущаю присутствие этого Бога в самой материи мира, в котором живу. Я глубоко убежден, что этот Бог есть. И меня чарует мысль, что Он посылает ангелов к Своим детям. Я изучал твои идеи, твою систему и нашел их бесплодными и в итоге неубедительными, холодными. От них веет мертвящим холодом. Они лишены личности Господа, а оттого холодны.

— Нет, — запротестовал он. — Ничего они не холодны. Я тебя умоляю, подумай. Ты ошибаешься. Ты ставишь в центр своей системы бога, которого никогда не существовало. Это живущий в тебе ребенок настаивает на существовании бога. Но ребенок должен уже уступить взрослому мужчине.

Я поднялся из-за стола, взяв лютню. Остановился, расстегнул пояс с мечом, уронив его на пол. Сбросил с плеч плащ, который он накинул на меня при встрече.

Внезапно закружилась голова.

— Тоби, не уходи, — звал он.

Он стоял прямо передо мной. Нет. Он шел рядом со мной через плотную толпу. Голова сильно кружилась. Кто-то протянул мне кубок с вином, но я отвел его в сторону.

Мой спутник сжал меня в объятиях, пытаясь остановить.

— Пусти меня сейчас же, — сказал я с угрозой. — Мне плевать на все, что ты можешь мне предложить. Я не знаю, несешь ли ты зло или просто сам сбился с пути. Но я знаю, что мне нужно сделать. Мне необходимо вернуться к Виталю и помочь ему всем, что в моих силах.

— Ты можешь освободиться, — проговорил он шепотом, приблизив ко мне лицо. — Откажись от них, прокляни их! — сказал он, наливаясь краской. — Обвини их, отрекись от них. Они не имеют права использовать тебя. — Его шепот перешел в шипение.

Он переводил взгляд из стороны в сторону. Он выпустил меня, но тут же снова с силой взял за плечи, и я чувствовал, как его пальцы впиваются в тело все глубже.

Это мне не понравилось. Пришлось собраться с силами, чтобы не ударить его, не отшвырнуть в сторону.

— Ты мне поверишь, — проговорил он, — если я уберу все это? Если верну тебя обратно в постель в «Миссион-инн»? Или лучше доставить тебя на зеленую улицу Нового Орлеана, где живет твоя возлюбленная?

Я почувствовал, как кровь бросилась в лицо.

— Отойди от меня, — произнес я. — Если ты тот, за кого себя выдаешь, тогда должен знать, что рядом с Виталем мне не грозит никакая опасность. Не случится ничего дурного, если я помогу другому человеку, который остро нуждается в помощи.

— Да к черту Виталя! — оскалился он. — К черту его и его паршивые проблемы! Я не позволю тебе сбиться с пути.

Его пальцы еще глубже впились вплоть, и я почувствовал настоящую боль. Шум толпы и звуки музыки становились все громче и громче, они уже оглушали меня, а огни в зале слились в одно ослепительно сияющее пятно.

Я напрягал все силы, чтобы сознавать происходящее, сознавать собственные мысли, сознавать, что делать дальше.

Гром аплодисментов и крики толпы потрясли меня. И в этот миг незнакомец обхватил меня руками и потащил куда-то через зал.

Я уперся.

— Изыди, сатана! — шепотом проговорил я. И занес для удара кулак, а затем один раз ударил его в лицо, и он отлетел от меня, как будто был сделан из одного только воздуха.

Я видел, как стремительно удаляется его силуэт, словно уносясь прочь по огромному тоннелю из света. И действительно, само полотно мироздания вокруг меня пошло рябью, и его тело взорвалось, рассыпавшись огромным облаком ослепительных искр. Я закрыл глаза. Не смог удержаться. Упал на колени. Вспышка была просто вулканической, нестерпимо яркой. Чудовищный крик ударил в уши, переходя в вой.

Чей-то голос произнес:

— Назови свое имя!

Я пытался хоть что-то увидеть, но та вспышка до сих пор стояла перед глазами. Я закрыл ладонями лицо, стараясь смотреть сквозь растопыренные пальцы, но видел перед собой только клубящийся огонь.

— Назови свое имя! — снова потребовал голос, и я услышал, как демон прошипел в ответ:

— Я Анканок! Отпусти меня!

Голос заговорил снова, явно произнося формулу изгнания, хотя я и не слышал слов. «Анканок, возвращайся в Ад!» Он был изгнан, а та сила, которая обратила его в бегство, все еще оставалась рядом.

Послышался раскатистый рев, рев все нарастал и нарастал, и даже сквозь зажмуренные веки я почувствовал, что свет погас. Анканок. Имя эхом раскатывалось в сознании, и у меня возникло такое чувство, что я его никогда не забуду. Мне показалось, я узнал голос, который потребовал назвать имя, который потребовал, чтобы сущность ушла, — это был голос Малхии, хотя я не стал бы утверждать наверняка. Меня била дрожь.

Я открыл глаза.

Оказалось, что я стою на коленях посреди зала. Вокруг меня теснился народ, некоторые смеялись, я слышал людские голоса и приглушенные звуки музыки. Голова гудела. Плечи болели.

Малхия стоял на коленях рядом со мной, поддерживая меня, однако на самом деле я не видел его. Только чувствовал, как его руки не дают мне упасть. И он проговорил тихим голосом:

— Теперь ты знаешь его имя. Назови его по имени, и в каком бы обличье он ни явился к тебе, он сейчас же отзовется! Запомни его, помни сейчас, потом, всегда. Анканок. А теперь я покину тебя, чтобы ты исполнил то, ради чего пришел.

Ложь, система верований, сущности, пожирание эмоций…

— Не покидай меня! — попросил я шепотом.

Но он уже ушел.

Рядом со мной стоял мужчина, симпатичный круглолицый человек в длинном развевающемся одеянии алого цвета. Я увидел, как он протянул ко мне руку, говоря:

— Держитесь, молодой человек, я помогу вам подняться. Ну же, только-только пробило полночь, пока еще рано валиться с ног. — Чьи-то руки подняли меня с пола.

Затем, похлопав меня по плечу, круглолицый человек улыбнулся и пошел со своими товарищами дальше по пиршественному залу.

Передо мной были распахнутые двери палаццо. На улице шел дождь.

Я пытался собраться с мыслями, осознать все, что недавно произошло.

«Только-только пробило полночь». Неужели я здесь уже так долго? О чем я думал, если допустил, чтобы это произошло, и что же именно произошло? Меня снова охватил страх, он постепенно разрастался, пока я не лишился способности думать и чувствовать. Неужели Малхия действительно приходил? И прогнал демона? Анканок. И в следующий миг я уже не видел ничего, кроме его миловидного лица, вспоминая его вроде бы искреннее сочувствие ко мне и неукротимое обаяние.

Я понял, что стою под дождем. Это мне не понравилось. Не хотелось промокнуть. Не хотелось намочить лютню. Я стоял в темноте, меня поливало дождем, и я замерзал.