Сергей Пономаренко - Лик Девы

— Плохо. Очень плохо. Надо укреплять вашу смену. Лика, подготовь карточку для направления в Центр донорства данных об усопших и занеси ее ко мне, — произнес Свиридов, направляясь к выходу.

Боровский невольно сжался от этих слов. Он прекрасно понял, что они означают, — понижение в должности. К тому же его переведут в другую смену, а сюда назначат нового старшего смены. Интересно, кто метит на его место? Воробьев? Или Анохин? Это все происки Лики! С ней в последнее время отношения не складывались. Неужели все-таки Воробьев?

— Николай Иванович, вы когда-нибудь выключите аппарат искусственного дыхания? Или вы умеете воскрешать мертвых? — раздался ехидный голос Лики.

«Ее работа. Похоже, слухи о шефе и о ней имеют реальную основу», — Боровский еще больше помрачнел и потянулся к выключателю аппарата искусственного дыхания, подающего кислород светловолосому мужчине. И тут произошло невероятное — прямая линия на экране вдруг слегка изогнулась, словно примерялась, затем ее полет стал круче и выше, зуммер зазвучал не монотонно, а дискретно, отсчитывая удары заработавшего сердца.

— Реанимация! Быстро! — скомандовал Боровский, спеша поддержать чудом ожившее сердце. — Работаем.

— У него в головной мозг кислород не поступал уже больше десяти минут! Ткани мозга отмерли! — прошипела Лика. — Он уже никогда не будет тем, кем был. Он будет дебилом — пародией на себя и обузой родным! Кого мы спасаем?!

— Лика, не отвлекай. Мы спасаем человека, — строго произнес Боровский. — Работаем.

Тут ожил аппарат искусственного дыхания второго мужчины, сообщив, что и у того заработало сердце, и бригада реаниматоров разделилась на две группы.

«Чудеса, да и только! — подумал Боровский. — Хотя Лика права: вернувшись к жизни, они станут неполноценными людьми, неспособными заниматься какой-либо деятельностью, ни общаться. Но за мной не будут числиться эти летальные случаи, а значит, Свиридов без весомой причины не сможет понизить меня в должности».

А через два дня он уже смог общаться с ожившими «мертвецами». К его удивлению, длительное кислородное голодание почти не отразилось на их умственных способностях, а лишь привело к тяжелой форме амнезии — потере памяти. Оба мужчины полностью забыли не только прошлое, но даже свои имена, не узнавали родных, но в остальном, они ничем не отличались от других людей, сохранив ясность ума. Они быстро восстанавливали память, загружая ее заново полученной информацией. Было ясно, что через месяц-другой они смогут вернуться к полноценной жизни.

Оба случая были уникальными, и Боровский готовил по ним статью в медицинский журнал, раздумывая над тем, что, если поднапрячься, собрать еще несколько аналогичных фактов, то и на кандидатскую диссертацию можно будет замахнуться. Даже когда пациенты перешли из реанимационной палаты в обычную, Боровский продолжал их навещать. Между ним и спасенными пациентами завязались дружеские отношения. Выжившие были безмерно благодарны врачу за подаренный второй день рождения.

Светловолосый оказался одним из менеджеров небольшой рекламной компании. В тот злополучный день, когда случилась авария, он оставил личный автомобиль на СТО для ремонта и домой возвращался на маршрутке. Его жена очень переживала, дневала и ночевала в палате, завалив обслуживающий персонал подарками.

А широколицый был человеком без определенных занятий и зарабатывал на жизнь, чем и где придется. Ремонтировал квартиры, строил дома, работал продавцом на лотке, в общем, умел заработать деньги, но они у него долго не задерживались.

— Они меня не любят, хотя мне очень нравятся! — смеялся он.

Был он разведен, но бывшая жена все же несколько раз его навестила, всякий раз приходя с дочерью.

4-й лунный день. Луна во Льве

Солнечные лучи, бесцеремонно и нагло, заливали комнату светом и теплом, быстро повышая температуру, обещая в скором времени превратить ее в сауну. Машка, с головной болью от бессонной ночи, встала и опустила жалюзи, но это не помогло. Утешало лишь то, что и хуже от этого не будет. Пересилив себя, Машка добралась до ванной комнаты, открыв воду, присела на край ванны, ее веки склеились, и она сразу погрузилась в легкую дремоту. С трудом пришла в себя, сбросила халат и плюхнулась в ванну. Холодная вода обожгла тело, заставила задержать дыхание, мгновенно выгнала прочь остатки сна и вырвала из Машки непроизвольное «ой-йо-йой» и «нуу-оо-о». Усилием воли заставила себя пролежать так пару минут, до появления гусиной кожи, и, лишь тогда сжалилась над собой, напустив горячую воду. Вымыв голову, она почувствовала себя бодрой и свежей. Набросив легкий халатик на голое тело, она вновь напустила в ванну холодную воду.

Ирка, сбросив на пол простыни вместе с подушкой, спала на животе, в позе, напоминающей букву «х», при этом ее левая рука и нога висели в воздухе. На ней были трусики-стринги, поэтому сверху казалось, что она в тонкой набедренной повязке вокруг талии, а на левой ягодице виднелся красный прыщик. Машка стащила подругу с постели и, перекинув ее левую руку через свою шею, отвела Ирку, еле переставляющую ноги, в ванную. Холодная вода сделала чудо: вначале Ирка заругалась, затем открыла глаза, а когда вскочила в ванне в полный рост, злобно сверкая глазами, заявила, что не ожидала этого от подруги, Машка поняла, что теперь можно и поговорить.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? Полпервого! — сообщила Машка.

— Ну и что? — зевнула Ирка, манипулируя с краном горячей воды. — У нас каникулы, и утром никуда не надо спешить.

— А то, что мы с тобой уже два дня собираемся пойти в кассу, купить билеты в Крым и укатить на отдых к морю, ты помнишь?

— Помню, — призналась Ирка, и тут же возмутилась: — Но это не причина, чтобы ты применяла ко мне живодерские методы! А в кассы мы можем пойти и завтра!

— Завтра в кассы мы не пойдем.

— Почему?

— Потому что завтрашнее утро будет копией сегодняшнего! Три дня прошло после отъезда моей мамы, и ты всякий раз строишь планы по поводу поездки, а к вечеру придумываешь мероприятие на полночи, затем полдня дрыхнешь, и все повторяется вновь. Наша поездка на море — это только разговоры!

— Хорошо, мы можем не идти в кассы, а поехать в Крым на твоем автомобиле, — зевнув, предложила Ирка

— Он не мой, а мамин, — возразила Машка. Иркино предложение ей совсем не понравилось.

— Какая разница! Автомобиль и мы здесь, а она там. — загорелась идеей Ирка, окончательно проснувшись.

— Ключи и техпаспорт закрыты в баре. — Машка пожалела о проявленной инициативе и пошла на попятную. — Не хочешь сегодня идти за билетами, можем пойти завтра.