Олег Бондарь - Врата в преисподнюю

Мне, правда, эти свойства едва удалось уловить, так, как луженный утренними процедурами желудок сделался почти невосприимчивым к ничтожно малой дозе, но Татьяна, которая выпила настойку, даже не скривившись, мгновенно залилась алым румянцем и расцвела, словно майская роза.

— Сам делал, — остался довольный нашей реакцией Андрей Павлович. — Есть в наших краях травка… Не знаю, как она называется по-научному, но мы ее иначе, как украинским женьшенем не величаем. Настаиваешь на водке, и, хоть внутрь, хоть снаружи… Эффект одинаковый — чисто лечебный. И вкус отменный, не так ли?

Он посмотрел на Татьяну, та поспешно кивнула головой, ибо рот оказался занят бутербродом.

— Так с чем вы ко мне пожаловали? Вижу, что не местные, а раз так — то и дело должно быть важное…

— Вы не ошиблись, Андрей Павлович. Хотя, это с какой стороны посмотреть… Я — корреспондент областной газеты… — назвал имя и фамилию, — неоднократно писал о ваших краях. Теперь ими заинтересовались люди из столицы…

— Андрей… Тезка, значит… И чем же наши края так приглянулись столичной гостье?

Татьяна также представилась, назвала свою должность и кратко сообщила о цели нашего приезда.

— Монастырище, значит… — лицо председателя нахмурилось. Мне показалось, услышанное ему не понравилось. — Значит, исследовать собираетесь? — голос его был все так же вежлив, но, почему-то, менее приветлив. — А вам известно, дорогие мои, что место это — уникальное и, между прочим, охраняется государством, как природный заповедник?

— Да, Андрей говорил мне.

— И, тем не менее, вы собираетесь его исследовать?

— Возможно, именно потому, что место — уникальное, оно и привлекло мое внимание… — перемена в настроении гостеприимного хозяина не смутила мою спутницу. — Ведь, не исключено, что Монастырище, кроме всего прочего, является и историческим памятником?

— Возможно, — не стал спорить Андрей Павлович. — Но так ли необходимо это доказывать?

— А почему бы и нет? — вклинился в разговор. — Если некоторые научные работники настолько близоруки, что не замечают очевидного, может, только потому, что им так удобнее, я считаю, необходимо им это очевидное вдалбливать в голову.

— Кое в чем вы, Андрей, возможно, и правы. Я читал ваши статьи и в некоторой степени знаком с вашей точкой зрения. Не отрицая права на ее существование, все же осмелюсь заметить, что придерживаюсь несколько иного мнения. — Он на минутку отлучился, вернулся с пачкой "LМ". Достал сигарету, помял ее, подкурил от поднесенной мною зажигалки. — Молодежи свойственны излишние максимализм и эмоциональность. Относительно к представителям вашей профессии, следует также добавить склонность к провокации и разжиганию страстей. Возможно, так и должно быть, и, по нынешним временам, такими мерками измеряется ваш профессионализм… Но, я — человек старой школы, и то, что является нормой для вас, для меня часто бывает непонятным, а иногда — неприемлемым…

Я никак не мог сообразить, к чему клонит председатель и какое отношение имеет столь длинная речь к цели нашего визита. Вероятно, недоумение слишком явно обозначилось на моем лице, потому что Андрей Павлович, повернулся ко мне, акцентируя, что сказанное к Татьяне отношения не имеет:

— Знаешь, Андрей, у медиков есть хороший принцип: "Не навреди!". Жаль, что в последнее время о нем забывают, как врачи, так и все остальные. Особенно — журналисты. Вот, к примеру, написал ты несколько статей о Монастырище. Казалось бы, сделал не плохо. Надеюсь, руководствовался благими намерениями. Прославил наши глухие края, вон, слух даже до столицы дошел. А если с другой стороны посмотреть? Что же ты натворил? Веками, может, тысячелетиями стояло это место нетронутым… Я не спорю, что здесь, возможно, когда-то было языческое или иное святилище. Паломники у нас бывали всегда, даже в наше время… Но — единицы. От них не было никакого вреда. Наоборот, они всячески опекались святым местом, пытались сохранить его первозданный вид. А после выхода статьи? Вокруг Монастырища стали крутиться подозрительные особи. Муссируются слухи, что здесь спрятаны сокровища… Того и гляди, какому-нибудь недоумку взбредет в голову сровнять Монастырище с землей, взорвать или еще что-то в этом роде…

— Чушь! — не выдержав, грубо перебил я. — Если следовать вашей логике, уважаемый Андрей Павлович, так и египетские пирамиды нужно предать забвению, ибо в них действительно находили золото. Грабителей, и авантюристов там во все времена хватало. Но почему-то они стоят до сих пор. И вам, как человеку государственному, должно быть известно, приносят немалый доход от посещения туристами…

— Кое в чем вы, возможно, и правы. Вопрос о цивилизованности подхода к делу… Но я хочу сказать еще об одной проблеме… Как я уже говорил, Монастырище охраняется законом, ибо является природным заповедником. И для этого есть основания. На его территории сформировался своеобразный микроклимат с неповторимыми фауной и флорой. Многие растения, которые там растут, занесены в Красную книгу, то же самое можно сказать о птицах и насекомых. Как все это сохранить, если сюда нахлынут толпы туристов? Даже одиночные посещения не рекомендуются, скажем, во время гнездовья птиц или, когда они высиживают птенцов…

— По-моему, вы слишком далеко зашли, — произнесла, хранившая до сих пор молчание, Татьяна.

— Да? — резко повернулся к ней Андрей Павлович. — А, как по мне, слишком далеко зашли именно вы, пытаясь уничтожить уникальный памятник природы ради удовлетворения собственных амбиций!

— Вы так считаете? — голос Татьяны звучал сухо и строго. — Подобное обвинение слишком серьезное и требует аргументации.

— Какие аргументы вам нужны? О роли вашего друга я уже сказал все, что думаю. Разве что, могу еще добавить, раньше не хотел этого делать, дабы не оскорблять ваших чувств… — председатель закурил новую сигарету. Похоже, он не на шутку разволновался и разговор приобретал нежелательно резкий оборот. — Так вот, всего содеянного ему оказалось мало: он притащил сюда ученую из Киева, для того чтобы здесь вообще все раскопали и не оставили камня на камне…

— Неужели?

— Разве я не прав?

— Конечно, нет.

Татьяна решила поменять тактику, внутренне расслабилась и даже улыбнулась.

Перемена не осталась незамеченной. Андрей Павлович устыдился собственной вспыльчивости.

— Разве не ваши собственные слова, что вы приехали сюда с целью изучать Монастырище, как исторический памятник?

— Мои, — ничуть не смутилась Татьяна.

Она извлекла из пачки председателя сигарету и уж очень спокойно ее подкурила.