Лана Синявская - Женщина-сфинкс

– Когда он прославился? – уточнила Аня.

Саша посмотрел в свои записи:

– В тысяча шестьсот пятом.

– То есть через четыре года… А когда Шекспир играл в его пьесе?

– В тысяча пятьсот девяносто восьмом.

– Уже кое-что…

– Ерунда. – Саша не разделял ее энтузиазма. – В то время великий бард был простым актером, а театр – чуть лучше рыночного балагана. Что касается Джонсона, то, несмотря на частые нападки на двор, его покровители не давали ему пропасть, несколько раз даже из темницы вызволяли.

– Надо же, и здесь без блата не обошлось, – усмехнулась Яся.

– Джонсон был гений или очень близко к этому, – пояснил Саша, – и его титулованные друзья это прекрасно понимали. Будучи алкашом и дебоширом без преувеличения, он знал французский в совершенстве, переводил Горация и имел степень магистра в Оксфорде.

– Ни фига себе, – присвистнула Анна.

– Вот именно. Его друзьями были Бэкон, Джон Донн и, конечно, Шекспир. Он вообще был очень общительным, и друзья у него были самые разные: от бомжей до особ королевской крови, так что шансы обнаружить семейку птиц я оцениваю как высокие. Бен Джонсон обожал людей со странностями, да и у самого их было предостаточно. Вот, например, ему не нравилось, как пишется его собственное имя: Johnson. Он всегда выкидывал букву «h». А теперь взгляните вот сюда. – Снежко продемонстрировал страницу с окончанием какого-то стихотворения из сборника «Жертва любви», в конце которого они увидели подпись, обведенную жирным красным маркером. В этой подписи буква «h» присутствовала.

– Может, забыл предупредить? – Вопрос Анны звучал неуверенно.

Саша хмыкнул:

– Ага. Такое ощущение, что у Джонсона в тот момент вообще приключилась полная амнезия: про имя забыл, про ссору с Марстоном забыл, а под конец вообще перепутал, по какому поводу вечеринка.

– Это ты про что сейчас? – вытаращила глаза Анна.

– Да про то, что у нашего Джонсона, у единственного, Голубь и Феникс живехонькие!

– Как же это я не заметила?! – ахнула Аня и жадно впилась глазами в строчки. Яся посмотрела на Сашу с уважением:

– Надо же, действительно уникальная книга. И ты все это раскопал!

– Да уж, пришлось попотеть, – принял комплимент Саша. – Жаль только, что к разгадке все мои открытия так и не привели.

– Да уж, хотелось бы узнать, кто и для чего затеял мистификацию, – подтвердила Аня. – У меня теперь просто зуд по всему телу от любопытства. Знать бы только, с какой стороны подступиться к этому клубку, а то куда ни кинь – сплошные непонятки.

– Но ведь должно же быть хоть что-то постоянное? – нахмурилась Яся.

– Оно есть, и как ни странно – это Голубь и Феникс, их непонятный брак и удивительная смерть. И еще СУЩЕСТВО.

– Какое еще существо? – Яся взглянула на него с ужасом.

– Чудо, Творение, божественная Сущность, – начала перечислять Аня. – Они все называют это по-разному, но в одном единодушны: ЭТО НЕЧТО ВОЗНИКЛО ИЗ ПЕПЛА ПОГИБШИХ ГОЛУБЯ И ФЕНИКС.

– В самом деле, они все это утверждают? – Яся беспомощно заглянула Саше в глаза. Он кивнул. Аня продолжала. Ее голос звучал очень тихо, как будто она разговаривала сама с собой или размышляла вслух:

– Это НЕЧТО имеет отношение к искусству, потому что в связи с ним постоянно упоминается Аполлон. Вывод один: не только смерть четы была константой, но и появление этого существа. Только с его появлением история выглядит целостной, но само оно является еще более таинственным и загадочным, чем сами его «родители».

– Как они могли кого-то родить, если в книге утверждается, что брак Голубя и Феникс был бездетным? По-моему, этот факт тоже константа. – Яся продолжала цепляться за реальность, но ее попытки были неубедительны.

– Не только бездетным, – поправил ее Саша мягко, – но и платоническим.

– То есть они вообще не спали вместе?

– Ну.

– И как тогда понимать появление этого Существа? – допытывалась Яся.

Снежко в очередной раз развел руками и просто сказал:

– Не знаю. Нужно искать этих «птиц». В них и загадка и разгадка.

Глава 14

– Мне не дает покоя эпитет «царственная», которым то и дело награждают Феникс авторы сборника, – признался Саша Ане, когда следующим утром они встретились на той же лавочке во дворе.

– По-твоему, Феникс – сама королева?

– Да. Королева Елизавета.

Анна озадаченно нахмурилась, но внезапно лицо ее просветлело:

– Вообще-то, Елизавету называли королевой-девственницей! Ничего себе совпадение… Да нет, не может быть.

– Почему? У Елизаветы имелись любовники, или, как их тогда называли, фавориты. Голубь вполне мог оказаться одним из них. Тогда, по крайней мере, становится понятным их «платонический» союз.

– Мне кажется или ты имеешь в виду кого-то конкретного?

– Конечно, имею. – Анна восхищенно вздохнула. – Расчет несложный. В том году фаворитом Елизаветы был граф Роберт Эссекс, которого по ее же приказу казнили… – он сделал эффектную паузу, – в тысяча шестьсот первом году.

– Мама дорогая! – пролепетала Анна обморочным голосом. – Вот тебе и любовная история с трагическим концом. Сашка, ты гений! Вот откуда все эти недомолвки, ложь, намеки…

– Погоди радоваться. В деле полно нестыковок.

– Ладно, ладно, как скажешь. Но за что она велела его казнить?

– За то, что он задумал свергнуть ее с престола, – усмехнулся Саша с таким видом, что стало понятно – Эссекса он полностью одобряет и поддерживает.

– Он что, с ума сошел? – спросила Анна, мужественно не замечая его антидамские гримасы.

– Да нет, просто обиделся. Елизавета была уже старая и постоянно доводила его придирками и капризами.

– Как это старая? А как же пять страниц описания ее красоты?

– Я же предупреждал, что не все так гладко. Короче, королева держала Эссекса при себе на положении комнатной собачки, и ему, потомственному аристократу, это положение не нравилось. А тут еще он провалил компанию по усмирению мятежников в Ирландии. С кем не бывает, но его решили примерно наказать: судили, отобрали все награды, лишили должности.

– Но почему королева не заступилась за него?

– Чего еще ждать от женщины? Каприз! Очередная игра больного самолюбия. Но Эссекс к тому времени уже наигрался и затеял переворот. Дело было заведомо проигрышным, его поддержали всего триста человек из числа друзей-аристократов, но они штурмовали дворец…

– Они проиграли?

– Сразу. Эссекса казнили по приговору суда через пять дней.

– А королева? – тихо спросила Анна.

– Она четыре дня не подписывала приказ об исполнении приговора. Как будто чего-то ждала. Ей мало было унижений Эссекса, хотелось, чтобы он умолял ее о пощаде, я так думаю. Но вечером, двадцать четвертого февраля, Елизавета поставила свою подпись, а следующим утром мятежный граф был казнен.