Фрэнсис Вилсон - Застава

— Значит, кто-то принес их туда… — Продолжая отрицать все увиденное собственными глазами, Кэмпфер пытался найти другое объяснение событий. Мертвые не ходят. Они не должны ходить!..

Ворманн откинулся на спинку стула и посмотрел на майора с таким презрением, что тот почувствовал себя опроставшимся первоклассником.

— Вас что, в СС обучают врать и самим себе тоже?

Кэмпфер промолчал. Ему и безо всяких исследований было ясно, что солдаты уже мертвыми вошли в его комнату. Он понял это еще в тот момент, когда фонарь осветил их жуткие лица.

Ворманн встал и подошел к двери.

— Все. Я сообщаю своим, что с рассветом мы уезжаем.

— Нет! — Слово само сорвалось с языка и прозвучало гораздо громче, чем майору хотелось бы.

— А ты что, собираешься здесь оставаться? — на ходу спросил Ворманн. Лицо его было очень усталым.

— Я должен выполнить свою миссию.

Капитан остановился и с плохо скрываемым раздражением повернулся к Кэмпферу.

— Но ты не можешь этого сделать! Ты проиграешь! Неужели тебе самому еще не ясно?

— Пока мне ясно только, что надо выбрать другую тактику.

— Да какая, к чертям, тактика! Нужно быть полным идиотом, чтобы после всего случившегося остаться здесь хоть на сутки!

«А я и не горю желанием оставаться, — подумал Кэмпфер. — Мне не меньше других охота убраться отсюда…» И при любых иных обстоятельствах он сам первый отдал бы приказ покинуть это место, но сейчас поступить так не мог. Он должен решить эту проблему раз и навсегда, прежде чем уедет отсюда. Ведь если он провалит это задание, чего так ждут десятки его коллег, которые спят и видят себя на комендантском месте в Плоешти, то конкуренты тут же отвоюют у него это заветное назначение. Поэтому надо любой ценой добиться здесь успеха. Если нет, то он так и останется в задних рядах, навсегда прикованный к какой-нибудь эсэсовской конторе. А другие в это время будут править миром.

Но для этого ему нужна была помощь Ворманна. Он должен заручиться его поддержкой хотя бы на несколько дней, пока решение не будет найдено. А потом он отдаст капитана под суд за самовольное освобождение арестованных.

— Так что ты об этом думаешь, Клаус? — вкрадчиво спросил эсэсовец.

— О чем? — не понял Ворманн. Он говорил коротко и резко.

— Об убийствах. Кто… или что все это делает?

Ворманн снова сел, лицо его приняло озабоченный вид.

— Не знаю… И, кажется, не хочу больше знать. У меня в подвале собралось уже восемь трупов, и мы должны позаботиться о том, чтобы их число не увеличивалось.

— Но послушай, Клаус. Ты ведь находишься здесь уже целую неделю!.. Должны же у тебя быть хоть какие-то соображения. — «Продолжай говорить, — сказал сам себе Кэмпфер. — Чем дольше ты будешь говорить, тем дольше сможешь не возвращаться в свою жуткую спальню…»

Ворманн пожал плечами.

— Солдаты, например, считают, что это вампир.

О, Господи! Вампир!.. Только такого бредового разговора ему сейчас и не хватает! Тем не менее майор постарался, чтобы на лице его сохранялось спокойное и дружелюбное выражение.

— И ты с этим согласен?

— На прошлой неделе… Да какое там! — еще три дня назад — я бы ответил «нет». А теперь я и сам уже не уверен. Я вообще больше ни в чем не уверен… Но даже если это и вампир, то совсем не такой, о которых мы читали в книжках. Или видели в кино. Однако я твердо знаю, что убийца не может быть человеком.

Кэмпфер попытался припомнить, что ему известно о вампирах. Может быть, эта тварь, которая убивает солдат, действительно пьет их кровь? Кто знает… Их шеи были сильно повреждены, и много крови растеклось по одежде, так что потребуется целая медицинская лаборатория, чтобы выяснить, вся ли кровь осталась на месте. Когда-то в детстве ему удалось посмотреть старый, еще немой, фильм «Носферату», а потом американский вариант «Дракулы» с немецкими субтитрами. Но это было очень давно, и тогда мысль о вампирах показалась ему просто смешной, какой, впрочем, она и должна казаться. Но теперь… Не может быть, чтобы по замку бродил столетний славянин с крючковатым носом и в старинной графской одежде. И тем не менее, в подвале лежат восемь трупов… Однако Кэмпфер, как ни старался, не мог представить себе немецких солдат, вооруженных кувалдами и осиновыми колами.

— Мне кажется, здесь надо плясать «от печки», — сказал майор, чувствуя, что мысли заходят в тупик. — Пора обратиться к источнику.

— А где это?

— Не «где», а «кто». Я хочу выйти на владельца этого замка. Ведь крепость выстроили с какой-то целью и поддерживают в постоянном порядке. А для этого должна быть причина.

— Александру и его сыновья не знают владельца.

— Или говорят, что не знают.

— А зачем им лгать?

— Сейчас все лгут. Кто-то им должен платить.

— Деньги присылают владельцу гостиницы, а он передает их Александру.

— Значит, допросим владельца гостиницы.

— Заодно можно попросить его и перевести слова на стене.

Кэмпфер удивленно поднял брови:

— Какие слова? На какой стене?

— Там, внизу, где убили твоих солдат. Там что-то написано на стене их кровью.

— По-румынски?!

Ворманн пожал плечами.

— Не знаю. Я даже буквы не смог разобрать, не то что целые слова.

Майор как ужаленный вскочил со стула. Наконец что-то есть!..

— Я хочу немедленно заняться трактирщиком!

Владельца гостиницы звали Юлью.

Это был полный мужчина лет шестидесяти с лысиной на макушке и густыми закрученными усами. Его толстые щеки, не видевшие бритвы по меньшей мере неделю, тряслись от холода, пока он в одной ночной рубашке стоял в коридоре замка возле двери, за которой недавно томились арестованные крестьяне.

«Совсем как в старые добрые времена», — думал Кэмпфер, рассматривая его из глубины затемненной Комнаты. Он снова начинал приходить в боевое расположение духа. Испуганный и растерянный вид румына заставил майора вспомнить былые годы, когда он работал в Мюнхене. По утрам они поднимали с постелей лавочников-евреев, избивали их на глазах всей семьи и с удовольствием наблюдали, как те трепещут от ужаса и холода в густом предрассветном тумане.

Но владелец гостиницы не был евреем.

Впрочем, это не имело большого значения. Еврей, цыган, масон, румынский трактирщик — какая разница! Для Кэмпфера сейчас важно было другое — признание подследственного в убийствах и те эмоции, которые вызывает в нем сама процедура допроса. Ведь если человек чувствует, что ему полагается место в этом мире, его необходимо срочно разуверить в этом. Задержанный должен знать, что, когда майор рядом, ни о какой безопасности не может быть и речи.