Карен Чэнс - Дочь полуночи

— Теперь понятно, откуда воняет, — произнес вампир с улыбкой, никак не затрагивающей его ледяных карих глаз. — Я-то думал, что здесь кто-то уже умер. Но нет, это случится секунд через десять.

— Вряд ли, если ты не хочешь, чтобы мой папочка надрал тебе задницу, — ответила я самым оскорбительным тоном.

Я бывала в МОППМ несколько раз, всегда с Мирчей, при виде которого другие вампиры обычно потели, съеживались и пытались упасть на колени. Сейчас я была лишена родственной поддержки, но решила, что как-нибудь справлюсь с полумертвым вампиром, пусть это и сам Марлоу, если возникнет необходимость.

— Я здесь по семейному делу.

— Ты — паршивая лгунья!

— Не совсем так. Я — отличная лгунья, хотя не стала бы растрачивать свои способности на тебя. Гораздо приятнее сообщить тебе правду. — Я брякнула перед ним на стол окровавленный кусок металла, искореженного огнем. — Она состоит в том, что самолет Сената сгорел. По-моему, это фрагмент левого крыла, но я не уверена.

Вампир без всякого выражения уставился на железяку, которую я выдернула из головы стюарда. Я уселась на соседний стул и попыталась изобразить сочувствие.

— Да, самолеты нынче стали не те, что раньше.

— Лично мне эта штуковина точно не нужна, — сказал Марлоу и перевернул планшет, лежавший рядом, чтобы я не прочла закрепленную на нем бумагу. Не исключено, что там была всего лишь смета ремонтных работ, однако его жест представлял понятие «параноик» в новом свете. По сравнению с Марлоу я была абсолютно беспечной персоной.

— Может быть, у меня имеется то, что тебе нужно, — заговорил Луи Сезар, уронив на замусоренный пол тело мага, все еще находящегося в беспамятстве. — Он был в том отряде, который совершил нападение на самолет.

Марлоу с отвращением окинул взглядом мага, тогда как я изучала Луи Сезара. Глаза у француза были совершенно ясные, словно небо в солнечный июньский день. Он выглядел абсолютно спокойным, а это означало, что человеческий обломок на полу ничего не знал о его взаимоотношениях с Джонатаном. Глаза небесного цвета встретились с моими поверх головы Марлоу. В них читался вопрос. В ответ я пожала плечами. Я не имела ни малейшего желания помогать Сенату, зато с удовольствием посмотрела бы, как они станут корчиться. Тайна Луи Сезара была надежно защищена.

— Дислокатор, — засопел Марлоу, как следует рассмотрев нашего пленника, затем и меня. — Ты знаешь, какое наказание полагается за хранение подобного оружия?

— Темные маги, — отозвалась я и с неодобрением покачала головой. — Им совершенно нельзя доверять.

— Ты пытаешься меня убедить, будто дислокатор в него метнул кто-то из своих?

Я была до глубины души изумлена, даже шокирована.

— Какое еще объяснение может здесь быть?

Марлоу потыкал мага носком ботинка.

— Он подтвердит это, когда очнется?

— Кто знает? Маги — такие лжецы.

Меня нисколько не беспокоило, что скажет маг. Пилот самолета точно не станет доносить на человека, спасшего ему жизнь, а Луи Сезар поклялся Мирче не делать ничего такого, что может мне повредить.

При этом я держала свой рюкзак под рукой, поскольку в нем все еще оставались кое-какие сомнительные предметы и появятся новые, как только выпадет возможность навестить некоторых моих старинных знакомых из Вегаса. Драко хотел, чтобы я пока оставалась в живых, но с какой целью? И как долго?

— Нам требуется ваша помощь, — произнес Луи Сезар, и его слова, кажется, заинтересовали Марлоу больше, чем все мои попытки завести разговор.

Я оставила вампиров обсуждать проблему наедине, поскольку заметила, как в дверь проскользнул знакомый силуэт, который исчез в комнате на другой стороне коридора. Если бы этот силуэт промелькнул чуть дальше, то я не попыталась бы его догнать. Я прекрасно ориентировалась в пространстве и никогда не терялась, однако расположение комнат в МОППМ, кажется, менялось каждый раз, когда я сюда попадала. Возможно, дело в одном из многочисленных защитных заклинаний, или же меня просто подводили нервы. Я не без оснований подозревала, что целой когорте темных магов здесь обрадовались бы больше, чем мне.

В дверях я столкнулась еще с одним вампиром из числа работников Марлоу и улыбнулась ему. Он оскалил клыки и в то же время подобострастно попятился, как будто мне действительно могло прийти в голову проткнуть его колом прямо на глазах у хозяина, и так уже выведенного из себя. Я прошла мимо вампира, пересекла коридор и обратила внимание на то, что весь пол был усеян кусочками зазубренного железа, до половины воткнутыми в половицы. Обычно эти металлические фрагменты образовывали узоры на всех бра и люстрах в здании, однако в случае нападения становились реактивными снарядами, поражающими всех, кто не значился в списке допущенных. Поскольку моего имени совершенно точно там не было, я порадовалась, что сейчас железки явно неактивны.

Я толкнула дверь и увидела того, кого и хотела.

— Здравствуй, дядя.

Раду в своем обычном романтическом наряде, на этот раз из атласа оттенка шампанского, так и застыл на месте. Вид у него был такой, словно он внезапно оказался в луче прожектора с лопатой и покойником на краю свежевырытой могилы. Выражение его лица показалось мне любопытным, поскольку мало что может смутить матерого вампира, в особенности такого, который немало повидал и натворил.

Я огляделась вокруг, но не заметила ничего необычного. Это была одна из маленьких, ничем не примечательных комнат того лабиринта, который представляли собой нижние этажи МОППМ. Точно так же, как и закуток напротив, это помещение больше напоминало больничный кабинет или лабораторию, чем магическую цитадель. Но здесь не было тел инопланетян в формальдегиде и вообще ничего такого, из-за чего Раду мог бы так смутиться. Он нервно улыбался, в знаменитых глазах цвета бирюзы, из-за которых он некогда получил прозвище Красивый, отражался испуг.

— Ты смотришь так, как будто я сейчас выхвачу кол и наброшусь на тебя, — раздраженно заявила я, понятия не имея о том, с чего дядя так меня встретил.

Я никогда не пыталась его убить, но, может, он решил, что всегда что-то бывает в первый раз? Я присела на край ближайшего стола и закурила самокрутку, стараясь вести себя непринужденно, чтобы Раду пришел в себя. Судя по тому напряжению, которым буквально веяло от дяди, у меня это не слишком получилось.

— Ты опять брюнетка, — заметил он и снова разволновался, когда до него дошло, что переход на личности — не лучший способ завязать разговор.

— Это временно.

Раду попытался улыбнуться шире, но у него задрожали губы, и он скоро оставил все такие попытки.