Аллан Джоунс - Жертвы древних богов

— Да, да, была, — с сожалением вздохнула мисс Тейтум. — Много — много лет назад, в костюме из крашеного шелка. Я до сих пор его помню. Но тогда древняя сила спала, — в глазах старухи вспыхнули огоньки. — Не следовало ее тревожить. Нельзя будить лихо. Пусть то, что принадлежит прошлому, остается в земле.

— Это вы говорите о колодце, да? О той мумифицированной лошадиной голове? — спросила Фрэнки.

— Люди копают землю, роются, ползают по ней, — прошипела мисс Тейтум. — Им и в голову не приходит подумать, чей покой они тревожат. — Ее глаза сверкнули. — То, что захоронено в глубине земли, нельзя тревожить, пусть оно спит. Это безумие — будить его и спустя столько времени.

Старуха приблизилась к маленькому столику у стены. Фрэнки еще раньше заметила на нем изящную шкатулку, но не обратила на нее особого внимания. Мисс Тейтум подняла крышку и достала из шкатулки длинный нож с лезвием в форме листа.

— И вот что каждый раз получается, — говорила она, подходя к Фрэнки. — Нам приходится исправлять ошибки, которые делают другие, — она растянула губы в змеиной улыбке. — Но не волнуйся, дорогая, к вечеру все будет кончено.

Фрэнки бросилась к двери, ведущей на сцену.

Она не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Но одно она знала точно: не нужен ей больше никакой праздник, она не хочет в нем участвовать. Ей хотелось убежать подальше отсюда, даже если для этого придется мчаться всю дорогу до дома в красных и желтых лентах, развевающихся за спиной.

Фрэнки распахнула дверь. Чья — то массивная фигура заслонила проем. Фрэнки испуганно отскочила назад.

— Ох, мистер Лавджой, это вы! Слава богу, — облегченно выдохнула она.

Мистер Лавджой вошел в комнату и плотно затворил за собой дверь. Он быстро глянул на нож в руке мисс Тейтум.

— Э — э, что же вы так, Флорелла, — сказал он ровным голосом. — Вы немного опережаете события, вам не кажется?

Шагнув вперед, он встряхнул Фрэнки, потом развернул ее, захватив локтем за шею, и с силой прижал к своему боку.

— Так о чем же вы тут разговаривали? — произнес он, в то время как Фрэнки отчаянно пыталась вырваться. — Я имею в виду, что вы тут наговорили несчастной девочке, Флорелла?

Глава XV

КОСТРЫ ВААЛА

Джек, Джек, Джек — в-Зелени,Зеленого Джека мы уважаем,Сделай наши стада тучнее,Сделай богатым наш урожай.На костер, на костер,На костер ведем тебя,Джек, Джек, Джек — в-Зелени!

Эти слова вертелись и вертелись, как колесо фейерверка, как бесконечный кошмарный калейдоскоп. Сквозь прутья своей плетеной тюрьмы — клетки Джек оцепенело смотрел, как сталкивались и разрушались цвета и формы, кружась в каком — то безумном вихре.

Это началось, когда процессия подошла к первому пограничному камню. Пот ручьями стекал по лицу и шее Джека, но повязка, которой мистер Фокс завязал его рот, не давала ему крикнуть и дать знать кому — нибудь о грозящей опасности.

Дурак ударил палкой по камню, и все радостно загудели. Никто не обращал внимания на тяжелый бесформенный узел, который он нес под мышкой.

Если Джек спотыкался, десяток рук помогали, подталкивая его, десятки голосов кричали, пели и смеялись.

Все это входило в ритуал празднества.

Потом бешеный людской вихрь утих, и Джек увидел сквозь короб неподвижный незнакомый пейзаж.

Он стоял рядом с корявым плетнем, окружавшим широким неровным кольцом большую площадку голой земли и утоптанной травы. Внутри плетеного частокола располагалось несколько приземистых строений — больших, круглых, с глиняными стенами и коническими соломенными крышами. Джек слышал блеяние овец и коз, довольное хрюканье свиней.

Калитка в изгороди была открыта, и какая — то людская процессия медленно покидала огороженный участок. Она прошла по земляной дамбе, перегораживавшей глубокую канаву, которая кольцом окружала плетень.

Низко нависало свинцово — серое небо, моросил мелкий холодный дождь. Люди были в грубых шерстяных одеждах: длинных балахонах, туниках и мешковатых штанах, окрашенных в синий, зеленый, красный, желтый и красный с желтым цвета.

Во главе процессии шагал высокий человек, одетый в длинный белый балахон. Его голову венчали оленьи рога. Как скрюченные пальцы, они цеплялись за дождливое небо.

Джек смотрел, как процессия, петляя, вошла в пропитанный влагой лес. Потом его взгляд вернулся к изгороди. Среди низких строений возвышался столб метров шести — семи высотой. К столбу у самой вершины было что — то прикреплено. Джек зажмурился от холодных дождевых брызг. Предмет оказался в фокусе. Это был коровий череп. Огромные пустые глазницы безразлично смотрели на лес.

Вдалеке послышалось лошадиное ржание. Джек повернулся, чтобы определить, откуда Оно доносится, и мир вокруг вновь завертелся в многоцветном хаосе.

Тому не понадобилось много времени, чтобы найти выключатель. Теперь они хотя бы поняли, где находятся. Стены подвала паба были тусклого грязно — белого цвета. Там и тут стояли штабелями ящики с бутылками, пивные бочки и опять какие — то ящики. Длинный деревянный настил вел наверх, к крышке люка, но угол подъема был слишком крут, чтобы ребята смогли туда забраться, даже если бы Риган встала на плечи Тома.

Риган потратила впустую много энергии, молотя кулаками в запертую дверь подвала у верхней ступеньки. В пабе не было слышно ни единого шороха.

— Зря теряешь время, — сказал ей Том. — Все ушли на праздник. В доме никого нет, можешь не сомневаться.

Риган села на последнюю ступеньку, безнадежно уткнув подбородок в ладони.

— Что за чертовщина творится в этой свихнувшейся деревне! — воскликнула она. — Такое чувство, будто я вошла в зал в середине какого — то страшного фильма и никто не хочет рассказать мне сюжет.

— Это и правда страшно, — Том покусал нижнюю губу. — Очень страшно. Ты слышала, что ответил мистер Лавджой, когда мы рассказали ему об этой лошадюге? Он тогда сказал: «Это началось. Будем надеяться, что этой жертвы будет достаточно. Если же нет, могут потребоваться другие».

— Да, верно, — кивнула Риган. — Думаешь, в этом есть какой — то смысл?

— У меня на такие вещи абсолютная память, — посмотрел на нее Том. — Я все помню слово в слово. После того, как он сказал о жертвоприношении, дальше было: «Эта сила приближается быстро, но она еще не здесь», — он облизнул сухие губы. — Я думаю, он говорил о чем — то, чего по — настоящему боялся, понимаешь? О чем — то… ужасном.