Лилия Руднева - Ключи от ада

— Спасибо, Максим, я сейчас спущусь.

Дмитриев оторвался от созерцания коллекции нэцкэ и тряхнул головой, убирая длинные белые волосы, упавшие на лоб. Когда что-то лишало его душевного равновесия, он всегда рассматривал эти фигурки, несущие, как ему казалось, покой и какую-то древнюю мудрость. А восстановиться необходимо. То, что произошло на кладбище, было настолько неожиданным, настолько ему несвойственным, он так растерялся, что попросту сбежал. Сбежал!!! С самого детства Андрей уяснил для себя, можно сказать, впитал с молоком матери, что бежать от противников и проблем — наихудший выход из положения. Это стыдно, это недостойно, это, в конце концов, глупо! Бегство проблемы не решит! Он всегда презирал людей, прятавшихся от трудностей, а сейчас оказался в таком же положении. Андрей испугался. Да, да, испугался того, что позволил своим эмоциям взять верх! Впрочем, никогда подобных эмоций и не было. Он всегда держал себя в руках. И ещё к кому?! К какой-то негодяйке, которая, возможно, жестоко и безжалостно использует людей, и, разрушает то, что он так долго восстанавливал!

— Андрей Владимирович, — в дверь несмело постучали.

— Иду! — Дмитриев решительно сделал шаг вперёд.

"Только почему так ноет сердце?"

Мужчина спустился по мраморной лестнице на первый этаж. Любовно окинул взглядом интерьер, стоивший ему целое состояние, и открыл дверь в гостиную.

Сидевший на диване человек тут же вскочил, с тревогой вглядываясь в лицо вошедшего.

— Не вставайте, господин Морозов, — сухо бросил ему Дмитриев.

Подошёл к барной стойке, налил виски, и опустился в кресло, буравя взглядом сжавшегося в комок гостя.

— Мне сказали, — неуверенно начал Морозов, — что вы хотели меня видеть.

— Да, — Андрей выдерживал паузу, предоставляя пришедшему возможность маяться от неизвестности.

Гость облизал пересохшие губы, жадно глядя на стакан со спиртным в руке хозяина дома.

— Мне… мне сказали, что вы недовольны моей работой, и…

Дмитриев резко поднялся, отчего бедолага нервно дёрнулся, подошёл к бару, налил второй стакан и протянул его посетителю. Тот жадно приложился к спасительной жидкости.

— Господин Морозов, — сухо начал Андрей, — кто из нас губернатор, вы или я?

Тот поперхнулся и неловко поставил стакан на пол, испуганно глядя на Дмитриева.

— У вас под носом пропадают люди, уже случилось два убийства, и, я уверен, это дело рук не маньяка, а хорошо организованной преступной группировки.

— Но… но почему вы имеете претензии ко мне? — Морозов попытался слабо отбиться, — есть ведь милиция, прокуратура, наконец… Это не в моей компетенции…

Дмитриев вскочил и схватил губернатора за грудки.

— А в твоей компетенции было просить меня сделать тебя губернатором?! Или, может, фирму подставную открывать, которую я прикрываю по доброте душевной?!

— Андрей Владимирович, — Морозов задёргался, — я не то хотел сказать… Я завтра же всё выясню… отпустите… задушите…

Дмитриев отбросил от себя кашляющего гостя и брезгливо вытер руки носовым платком.

— Боюсь, господин губернатор — пока ещё губернатор — вы не понимаете всей серьёзности сложившейся ситуации. У нас кто-то появился. И то, что пропадают люди — просто разминка. Совершив два убийства они, фактически, вышли из тени, и теперь начнут действовать, не скрываясь. Я пока не знаю что им нужно конкретно, но угроза перед нами стоит нешуточная. Или вы, глубокоуважаемый господин Морозов, хотите войны? Забыли что творилось здесь несколько лет назад?

— Н — не забыл, — сказал губернатор осипшим голосом, — так может это сатанисты малолетние…

Дмитриев посмотрел на Морозова таким взглядом, что часть фразы застряла у того в горле.

— Это не сатанисты. Матвея и его шайку я контролировал. Если бы сегодня утром мне удалось поговорить с пацаном!!! Я устроил на него такую охоту… обложил по всем правилам… загнал в угол… так нет, вмешалась его подельница! Надо было её пристрелить сразу на кладбище!

— А что за пацан?

— Не твоё дело! Значит так, завтра с утра жду тебя с докладом по этому делу.

Дмитриев отвернулся, давая понять, что аудиенция закончена.

Губернатор на цыпочках удалился. Андрей взял телефон и набрал номер.

— Тулин? — рявкнул он, когда на том конце ответили, — вскрытие провели?.. Как, нет?.. Да вы там что, понапивались, уроды?!.. Ладно, через час отзвонишься… И ещё, мне нужна вся информация по свидетельнице, нашедшей пропавшую девушку. Да, ты присылал справку, но то было сразу, после её приезда, а сейчас выверни её наизнанку. Всю подноготную, слышишь!!! Всё, отбой!

Дмитриев положил трубку и задумался.

"Что происходит в этом проклятом городе? Кто имеет такую силу, или наглость что-то предпринимать без его ведома?! Маленькая империя, созданная им, работает без сбоев. Везде есть верные люди, которые мигом бы донесли о всех неправильных настроениях и желаниях. Это кто-то со стороны… С пацаном нужно было не церемониться в первый раз! Но кто же знал, что они его не пожалеют?! Уберут своего, чтобы ниточка оборвалась! Ничего, остаётся девчонка. Если она имеет к ним какое-то отношение — я вырву у неё всю информацию!"

Дмитриев залпом допил спиртное, чтобы заглушить желание, совершенно противоположное. Ему не хотелось выбивать из девчонки признание, ему хотелось…

— Дорогой, — услышал он над ухом серебристый голосок.

"Чёрт, Стелла!" — он заставил себя улыбнуться, и развернулся к любовнице.

Перед ним стояла юная нимфа с потрясающим бюстом и длинными светлыми волосами.

— Андрюша, — Стелла надула губки, едва скрывая обиду, — я прождала тебя в ресторане почти час! Почему не приехал, или, хотя бы, не предупредил, что тебя не будет?!

— Прости, малыш, дел полно, не было возможности даже позвонить! — не говорить же ей о том, что он попросту забыл.

— У тебя никогда нет на меня времени! — красавица гневно изогнула бровь, — Постоянно что-то случается, и я остаюсь одна! Что в ресторане, что в постели!

— Стелла, не нужно вести себя как ребёнок, — Дмитриев устало присел на диван, — женские истерики за сегодня меня уже достали!

— Что-о? — взвилась нимфа, — ты был с какой-то женщиной?! То-то смотрю — рожа расцарапана! Я тебя предупреждала — не смей мне изменять! Мой папа…

— Твой папа поймёт меня и одобрит, — спокойно сказал Андрей, — он сам иногда не знает, куда от тебя деться!

— Ах ты, гад! — Стелла кинулась на него с кулаками, — меня предупреждали, что к женщинам ты относишься, как к низшей расе! А я, дура, не верила!

Дмитриев слабо оборонялся от взбесившейся любовницы, которая, сверкая глазищами, пыталась устроить сцену ревности из понравившегося фильма. Он смотрел в голубые глаза, и ему вспоминались другие, синие, которые тоже гневно сверкали, но были искренними в своём негодовании.