Бентли Литтл - Университет

Ознакомительный фрагмент

— Сидите, сидите. Я сама. Что вы хотите? Пиво? Коку?

— Лучше коку.

— Хорошо. Я мигом.

Она ушла в кухню, а Рон быстренько огляделся. Но Луиса нигде не было. Прежде чем продолжить разговор с Рут, ему бы хотелось кое-что про нее узнать. Может, она слегка того — или даже не, очень слегка...

Но тут до него донеслось:

— Матушка Ден посоветовала нам отложить до пятницы. У нас был выбор: в среду или в пятницу. Конечно, мы послушались ее.

Рон проворно повернул голову. Неподалеку сидели два парня и что-то обсуждали. Это один из них упомянул матушку Ден.

Второй сказал:

— Да, если уж матушка Ден выбрала пятницу, то тут не поспоришь.

Затем Рон прислушался к разговору слева, где беседу вели четыре парня.

— Это, пожалуй, единственный способ пообщаться с сатаной... — говорил один из них.

У Рона мороз по спине пробежал. Похоже, он со всех сторон окружен сумасшедшими.

— Вот, — раздался голос Рут. Девушка вернулась с двумя холодными банками кока-колы.

— Спасибо, — сказал Рон. Открывая банку, он спросил:

— А кто такая матушка Ден? Девушка рассмеялась:

— Разве вы не знаете?

Молодой человек отрицательно мотнул головой.

— Матушка Ден... ну, матушка Ден она и есть матушка Ден. Не знаю, как вам лучше объяснить. У вас в газете, наверное, тоже есть главный советчик или попечитель. Так вот, матушка Ден у нас вроде высшего попечителя. Коммуной руководят выбранные нами студенты. Ну а она за всем наблюдает и дает советы. Когда возникают сомнения, наши руководители обращаются к ней. Она указывает нам верное направление.

Рон сжал зубы и решил огорошить девушку прямым вопросом:

— И что, эта матушка Ден, которая заправляет духовной жизнью Тета-Мью, она... она материальное существо?

Рут сделала изумленное лицо.

— Вы что, не верите? Не верите в матушку Ден?

— Нет — сказал он и решительно мотнул головой.

— Тогда зачем же вы пришли сюда?

— Зачем? Потому что хочу написать объективную статью о вашей коммуне. Добраться до ответа на вопрос, отчего она становится все более и более популярной. Я здесь, чтобы обеспечить вас даровой рекламой. А вы мне заливаете про матушек ден, про врага человеческого и про общение с мертвыми братцами!

Рон не на шутку рассердился и не смог удержаться от этих гневных слов. Теперь ему пришлось втянуть голову в плечи — все присутствующие в комнате замолчали и смотрели на него. Очевидно, он говорил очень громко и все расслышали его слова.

В комнате воцарилось молчание. Только негромко погромыхивала рок-группа на телеэкране. Рон огляделся и немного успокоился. На него смотрели без открытой враждебности! Просто с любопытством. Но и улыбок он не видел Лучше бы ему прикусить язык да помалкивать. А то настроил всех против себя. Так хорошего материала для статьи не соберешь.

В этот момент в комнату отдыха вошел Луис и сразу же заметил напряженную атмосферу и всеобщее молчание. Он посмотрел на Рона, потом на Рут и спросил:

— Что у вас тут происходит? Никто ничего не ответил. Луис пожал плечами:

— Ладно, не хотите отвечать — не надо. Матушка Ден уже готова.

Инстинкт подсказывал Рону, что сейчас самое лучшее убраться отсюда восвояси и навсегда забыть про эту чертову коммуну. Но вместо этого он поплелся вместе со всеми на кухню. Они прошли мимо газовой плиты, мимо холодильника и оказались перед шкафом — в таких обычно хранят щетки и веники.

Луис открыл дверцу, и шкаф оказался не шкафом, а тайным ходом, ведущим в подвал.

Они начали спускаться. Внизу было темно, однако никто не щелкнул выключателем. Вместе с Роном и Рут было еще пять-шесть студентов, кроме Луиса. На расстоянии за ними спускалось еще человек десять.

И вот они оказались внизу, на ровной площадке.

Дальний конец подвала был освещен несколькими лампами. Там находилась матушка Ден.

Поначалу Рон не мог разглядеть ее как следует.

А когда разглядел, то поневоле заморгал глазами, словно отгоняя нечистого.

Но от его морганий толку не было — матушка Ден оставалась на том же месте.

Взгляд Рона как магнитом, притянуло к дальнему концу подвала. Матушка Ден была древняя жуткая старуха — тощая до невозможности. Время высосало из нее весь жир, все соки, оставив лишь обтянутые кожей кости. Иссохшая, сгорбленная и трясущаяся старуха сидела на деревянном помосте — что-то среднее между троном и алтарем. За спиной матушки Ден висели высохшие пальмовые листья. На прибитых к стене полочках лежали пластиковые куклы и еще какие-то фетиши из кукурузной шелухи. Выше ее головы на стене виднелся металлический диск, который в лучах света выглядел кощунственным нимбом. Оранжевая лампа — мини-прожектор — светила карге прямо в лицо. Рон различил слабую страшную улыбку на лице матушки Ден. Сухая кожа разошлась глубокими складками, оголив гнилые лошадиные зубы.

Рон с отвращением отвернулся, затем покосился на Луиса. Лицо руководителя коммуны удивительным образом изменилось — теперь оно излучало самозабвенный почтительный восторг.

Луис повернулся к журналисту и торжественно провозгласил:

— Кланяйтесь! Выкажите свое уважение к великой матушке Ден!

Все пришедшие студенты упали на колени и стали кланяться перед каргой. Рон, от греха подальше, сделал то же самое. Здесь, в подвале, далеко от цивилизации и полицейской мигалки, у него не оставалось выбора.

Только Луис не упал на колени. Он прошел поближе к матушке Ден и остановился с почтительно склоненной головой.

— Матушка Ден, — сказал он, — мы благодарим вас за процветание нашей коммуны.

Мумия не пошевелилась. Пергаментные губы дрогнули, и раздался надтреснутый тихий голос:

— Мир вам.

В подвале было тепло, но Рон дрожал, словно от холода. В другой ситуации он бы расхохотался от всей души, но сейчас ему было не до смеха. Остальные студенты ели старуху глазами и радостно улыбались, услышав ее первые слова.

— Вы наша попечительница, — продолжал Луис. — На вас мы уповаем всякую минуту нашей жизни. Вы простираете свою длань над нами и оберегаете нас. Вы же наше связующее звено с Царем Тьмы. Можем ли мы сегодня побеседовать с ними?

Опять шепот пергаментных губ:

— Да.

Что-то мгновенно переменилось в подземном помещении.

Рон сделал глубокий испуганный вдох. Воздух вдруг загустел, в груди закололо. Дышать стало трудно, да и со зрением что-то происходило — перед глазами все словно утратило резкость. Будто к полумраку подвала прибавилась осязаемая, удушающая тьма.

Матушка Ден медленно склонила голову вправо — сперва звук был как шелест целлофана, затем раздался отчетливый хруст шейных позвонков. Губы живого трупа шевельнулись: