Обещай, что никому не скажешь - Макмахон Дженнифер

За день до окончания школьных занятий я отправилась в поле поискать Дел, чтобы подарить ей ожерелье, которое я забрала у Ленивого Лося. Я больше не верила, что оно обладает магической силой, чтобы вернуть его, и хотела от него избавиться. Я также надеялась использовать его в качестве примирительного жеста: Дел была не вполне довольна тем, как я шпионила за Элли и Самантой.

Несколько недель моя схема двойного агента работала как по нотам. Я просто рассказывала обеим сторонам то, что они хотели от меня слышать, перемешивая выдумки с крупицами правды. Когда я устанавливала дружеские связи с Элли и Самантой, то докладывала им, что Картофельная Девочка на самом деле ездит голой на своем пони; я даже сообщила, что его зовут Спитфайр. Я рассказала им, что она спит в овощном погребе и умеет стрелять из ружья.

Дел я поведала о том, что Элли на ночь надевает зубную пластинку, а у Саманты есть умственно отсталая старшая сестра (и то и другое было правдой), и что обе тайно влюблены в школьного хулигана Арти Пэриса (разумеется, это было чистейшей выдумкой, но Дел проглотила ее).

В последнюю учебную неделю обе стороны крайне нуждались в отборном грязном белье. Их не устраивали крохи, которые я таскала с чужого стола. Я боялась потерять влияние на Элли и Саманту, которые требовали, чтобы я рассказала им что-нибудь действительно стоящее. А Дел оставалась безучастной, когда я выболтала ей, что у Элли и Саманты есть вши, бородавки или глисты. Мне нужны были орудия большого калибра.

Поэтому я рассказала Дел, что Элли пригласила Арти к себе домой, где дело закончилось поцелуями. Дел не поверила мне: она закатывала глаза, качала головой, а потом просто сказала: «Не может быть». Я изо всех сил старалась убедить ее, придумывая детали на ходу. Они были в подвале у Элли, и сначала он заставил ее целоваться, а потом она поняла, что это не так уж плохо, и уступила. Я даже сказала Дел, будто Элли, ничего не смыслившая в отношениях мужчины и женщины, очень боялась, что забеременела от поцелуев, и постоянно спрашивала подруг, не замечают ли они перемен в ее фигуре.

— Вот тупость! — воскликнула Дел, и мне оставалось лишь гадать, имеет ли она в виду мою историю, или воображаемую беременность Элли.

А Элли и Саманте я рассказала полуправду только потому, что у меня закончились выдумки. Я сообщила им, что у Дел есть татуировка.

— Не может быть! — взвизгнули они. — Какая?

Мы стояли в нашем обычном месте для встреч, под гимнастической лесенкой. Мимо проходили другие дети, и я купалась в лучах славы, сияющая и гордая тем, что они видят, как я день за днем общаюсь с Элли и Самантой. Лишь когда Дел наблюдала за нами, я ощущала холодные волны вины и раскаяния.

— Точно не знаю, — ответила я. — Я видела лишь краешек, когда она переодевалась.

— Ты уверена?

— Богом клянусь. Она прямо у нее на груди.

— Наверное, это картофелина, — предположила Саманта.

— Та часть, которую я видела, была вся черная, — сообщила я.

— Гнилая картофелина! — хихикнула Элли.

Чего я не знала и даже не могла представить в своей роли осведомительницы, так это того, что мальчик по имени Трэвис Грин, который был влюблен в Элли, тоже узнает о татуировке и в свою очередь расскажет об этом большинству своих друзей, включая жирного Томми Дюкетта, главного подручного Арти Пэриса. Я не знала и о том, что в последний день учебы Арти Пэрис задумал нечто особенное: свой прощальный подарок выпускному классу начальной школы № 5.

После того как мне не удалось найти Дел в поле или в овощном погребе, я решила поискать ее в охотничьей хижине. Я начала пробираться к лесу от овощного погреба с ожерельем Ленивого Лося, надежно спрятанным в кармане, но остановилась из-за переполоха в свинарнике. Похоже, одна свинья совсем обезумела.

Она бегала кругами по загону, то ли хрюкая, то ли вереща. Когда на ее пути попадалась другая свинья, то безумная бросалась на нее, толкаясь и кусаясь.

— Все в порядке, свинка, — сказала я. — Иди сюда.

Но свинья лишь забегала еще быстрее и суматошнее, словно пытаясь взлететь. Словно она думала, что если побежит достаточно быстро, то сможет спастись.

— А ну-ка уберись от свиней!

Я отпрянула от ограды и обернулась. Передо мной стоял отец Дел, человек, которого я до сих пор видела лишь издалека. Ральф Гризуолд был высоким мужчиной в грязном рабочем комбинезоне, с широкими квадратными плечами и боксерской челюстью, проросшей черной щетиной. Его темные волосы лохматились из-под кепки и закрывали уши. У него были серо-голубые глаза Дел.

Отец был едва ли не единственным человеком, которого боялась Дел, и вот он стоял в трех футах от меня.

— Я… я просто искала Дел. — Пока я говорила, то смотрела на его ладони, широкие, как доски. В правой руке он держал большой пистолет.

— Ну, ее ведь нет в свинарнике, верно? Давай, жми отсюда! Ты будоражишь свиней! — Он махнул рукой без пистолета. Я бросилась бежать, а когда остановилась у начала тропы, то услышала звук выстрела, но не посмела оглянуться.

Я совсем запыхалась, когда добралась до поляны. Ноги подгибались, как резиновые. Я услышала голоса внутри хижины и позвала у входа:

— Дел? Никки?

Мне никто не ответил, но потом я увидела знакомую фигуру, торопливо пролезавшую в дверной проем покосившейся избушки. Это был Зак, — парень, который смешил мою мать каждую ночь перед сном. На нем была белая футболка и голубые джинсы с дырками на коленях. Босой, как почти всегда. Зак не носил обувь с тех пор, как мы познакомились, если не считать красных резиновых сапог, которые он надевал для прогулок по снегу. Насколько я могла себе представить, постельное белье моей матери совсем испачкалось от его грязных ног.

— Эй, — сказал он, когда заметил меня. Это было его обычное приветствие, сидел ли он напротив меня за столом в большом амбаре, или вылезал из-за занавески у материнской постели ранним утром.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, на самом деле сбившись с толку. Его уши тут же покраснели. Я испытала щемящее неудобство, как будто мои слова каким-то образом выражали знание или согласие с тем, что он делает. Я бы точно так же удивилась, если бы увидела, как Дел орудует лопатой и ставит каравай в хлебную печь в Нью-Хоупе.

— Ничего. — Он пожал плечами и посмотрел на поляну, словно я наскучила ему. — Просто вышел погулять. Увидимся, Кузнечик!

С этими словами он удалился размашистой походкой, свойственной высоким мужчинам. Сначала Зак вторгся в мою жизнь в типи, теперь он вторгся в жизнь Дел. За кого он себя принимает?

Я вошла в хижину и услышала шорох на чердаке.

— Дел! — окликнула я. У меня голова шла кругом. Зак пришел сюда, чтобы встретиться с Дел? Мог ли он быть тем таинственным парнем, который сделал ей татуировку? Я вдруг вспомнила, что фамилия Зака Месье; не это ли обозначала буква «М»? От этой мысли мне стало тошно.

— Это я, — донесся сверху голос Ника. Он сунул голову в проем над лестницей и улыбнулся мне: — Поднимайся, Пустынная Роза. Покури со мной.

Я забралась на чердак по лестнице. Ник сидел на матрасе. Рядом с ним стоял приличных размеров мешочек с травкой. В воздухе витал ее сладковатый запах, хорошо известный мне по Нью-Хоупу. Это был запах Ленивого Лося.

— Что нового? — поинтересовался он и протянул мне «Кэмел». Его глаза были красными и остекленевшими. Он играл с охотничьим ножом с пластиковой ручкой, доставая его из кожаных ножен и вставляя обратно.

Слегка задыхаясь, я рассказала Нику о том, что недавно видела в свинарнике, и о встрече с его отцом. Он лишь кивнул в ответ:

— Та свинья уже давно не в порядке. Стала такой, когда опоросилась. Папуля пустит ее на бекон. Достаточно одного выстрела, прямо в лоб, — Ник изобразил пальцами пистолет. — Банг! — произнес он и подул на кончик указательного пальца.

Я немного помолчала. Ник сидел и глупо мне улыбался, как будто его душа витала где-то далеко.