Рене Маори - Темные зеркала. Том второй

– Нам нужен был робот. Но не просто робот, действующий только в рамках заложенной программы. Нет. При высадке на другую планету, в полном одиночестве, он должен суметь принять решение при любых обстоятельствах, а также суметь модифицировать свои механизмы и форму в соответствии с необходимостью. Он должен был эволюционировать и адаптироваться, постепенно превращаясь в совершенное существо, которому никакие помехи, никакие экстремальные условия не страшны.

Поэтому, отказавшись от кристаллического мозга, я вырастил мозг биологический.

Один из слушателей взмахнул розовой ладошкой и заговорил:

– Но вы вырастили его из человеческого нейрона? Не проще ли было трансплантировать в машину обычный человеческий мозг, создав киборга? Это, по крайней мере, было бы хоть смешно. Мы все давно не верим в фантастику. Подобные опыты проводились еще в конце ХХ века. И ни к чему не привели. Ни к чему. Что же принципиально нового в вашем подходе?

– Уверяю вас, в данном случае мы использовали совершенно иные механизмы, – несколько желчно отреагировал Бернард, – Достаточно ли вам узнать, что в этом нервном веществе заложены возможности трансформации организма. Хотя, как оказалось в дальнейшем, – не только самого организма в целом, но и собственно мозга.

Поначалу все шло так, как мы и предполагали. Мозг развивался, обучался, воспринимал огромное количество информации. Но это был стационарный механизм. Находясь в лабораторных условиях, мы не создавали организм в целом. Скажем так – это была виртуальная модель сознания в виртуальном мире. Хотя мы имели возможность с ним общаться – через компьютер. И даже синтезировали голос. Это, конечно, было необязательно, но, почему бы и нет.

– Еще бы. Вот так и приносим науку в жертву. Синтезировали голос... К чему? Для пущего эффекта? Коллега, вам нужно вести шоу, а не заниматься изысканиями. То вы даете ему глаз в виде web-камеры, то голос. Вы что же – господь бог? Все можно было сделать гораздо проще и с меньшими затратами.

– Мозг начал приобретать индивидуальность. В какой-то момент мы задали ему желаемую модель действительности. И вот тут, к сожалению, начались неприятности. Мозг начал трансформацию, но не предполагаемой модели, а себя.

Желчный оппонент залился неприятным смехом и долго не мог остановиться. Промокнув глаза белейшим платочком, он выдал очередной визгливый залп:

– А как же... Что ему еще оставалось делать? Вы ж его очеловечили. Вы сделали его реальным, а ждали при этом каких то там виртуальных ответов? Нет, дорогой мой, что заложили – то и получили. Не единый организм био-техно и что там еще, а просто организм – мозг, живущий по своим правилам и вашей программе.

Но Бернард продолжал, словно и не слышал:

– Вместо того чтобы передать нам предполагаемую форму организма или механизма (если вам так удобнее), он начал видоизменяться. По мере ужесточения наших условий – начали исчезать извилины. Мозг становился гладким и вытягивался в длину, пока не стал вот таким.

Бернард поднял вверх стеклянный сосуд, и я увидел нечто отвратительное – прозрачного белого червя с толстыми отростками по бокам. Он спустился с помоста и начал трясти этой мерзостью перед глазами собравшихся.

– Ха-ха, – вскричал неутомимый противник, – и что это такое, по-вашему?

Бернард академически хитро прищурился и изрек:

– Думаю, что увеличенный мозг таракана, точнее – его нервный узел. Вот – все на месте, ганглии... Наш любимец просто трансформировался в таракана. Вот доказательство наиболее приемлемой формы жизни в созданных нами условиях. Беда только в том, что естественное общение на этом прекратилось. Возможно, он все-таки ответил на наши вопросы, возможно – ответит и в будущем. Но наш Арчи уже не скажет ни слова. Арчи – мертв.

"Арчи мертв"... У меня закружилась голова, и зашумело в ушах. Вот он, тот, кого я видел человеком, думал найти его, увидеть, а может и поговорить. Вот он – романтический герой Роз.

– Меня сейчас вырвет, – взревела Агата и пулей вылетела из зала.

Я не стал ее догонять. Я сидел в ступоре и пытался проанализировать свое состояние. Подумать только, я издевался над Роз и Агатой, ставил им в вину излишнюю эмоциональность, а сам, тем не менее, тоже велся на очарование Арчи, на его знания и логику. Я видел в нем человека. Ох, уж это вечное очеловечивание!

Бернард говорил что-то о буквенном коде, который веселые сотрудники перевели как имя Арчи. О том, что в результате мозг погиб из-за своих размеров, потому что таракана ростом с человека быть не может. Говорил, что, в принципе, неважно, что он погиб, главное, что проведенный опыт можно считать удачным. Он постоянно говорил – "мозг". А я видел, прячущегося за дверью бесполого Арчи, странного и пугливого, но живого. Которого я никак не мог ассоциировать с содержимым мерзкой банки со спиртом.

Я дождался, пока старички покинули помещение, и подошел к Бернарду. Оставался еще один вопрос – где же Роз? Он возился с какими-то бумажками. И это занятие поглотило его настолько, что он не услышал меня.

– Вы знаете Роз Витан?

– А?

Это "А" испортило мне весь сценарий. Я потерял почву, но вопрос повторил:

– Вы знаете Роз Витан?

– А как же. Милая девочка.

А чего я собственно, ждал? Испуга? Смущения? Чего? Вот так – милая девочка.

– Кстати, как она? – спросил Бернард без интереса. – Давно не появлялась. Зарплату ей перевели. Впрочем, делать ей тут больше нечего. Но она хороший специалист, и я с удовольствием порекомендую ее своим коллегам. Вы ведь, наверное, ее муж?

– Вовсе нет. С чего вы взяли? Я ее брат.

– Да, вы очень похожи, – ответил Бернард, не глядя. – Так передайте ей, что я жду ее звонка.

Я знал, что ученые – странные люди. Знал, что часто не понимают простых вещей, потому что заняты сложными. Но я уже знал ответ – Бернард непричастен к исчезновению Роз. Вы спросите, как я сделал подобный вывод? Этот человек явно ни видел ничего даже у себя под носом. Я даже подумал, что он не знает Роз в лицо. Она была просто работником, просто одним из винтиков в этом исследовании. А винтиков таких было много. Возможно, что пришлось бы убивать не одну сотню человек, если бы это вообще кому-то понадобилось. Просто Роз была единственной, кто не знал правды. Поэтому ее заменила фантазия. Ведь человек достраивает любую непонятную ему ситуацию в меру своих способностей.

И я задал еще один вопрос, который мучил меня с того момента, как мы переступили порог этого заведения.

– В таком случае, скажите мне, где я нахожусь? У вас нет при входе опознавательных знаков.