Скотт Вестерфельд - Прикосновение тьмы

Джессика посмотрела на нее.

— Правда? Тебе же совсем не по пути.

Констанца пожала плечами.

— Ну и что? С тех пор как ты под домашним арестом, я тебя почти не вижу. — Она приобняла Джессику за плечи и повела ее между оставшимися машинами. — Ты больше не болтаешь с нами в читалке.

— Ах, да. Извини.

— Ничего. Твоя беда в том, что ты считаешь, будто бы читальный зал предназначен для чтения. — Она захихикала. — Да и как я могу ревновать к мисс Готике, скромно сидящей в уголке?

Джессика вздохнула.

— На самом деле Десс очень даже прикольная, — сказала она.

Конечно, с Констанцей не поговоришь о том, как Джонатан боится взять ее за руку. И еще. Забыть про Рекса и Мелиссу.

— Ну конечно. Суперприкольная, — согласилась Констанца. — Если я не ошибаюсь, она сечет в тригонометрии? Это ведь она ходит в любимчиках у Санчеса?

— Вроде того.

Констанца открыла сумочку и достала гремящую связку, состоящую из ключей вперемежку с брелоком-фонариком, маникюрными ножничками и кроличьей лапкой.

Одно нажатие на брелок — и зеленовато-голубой «мерседес» впереди приветливо чирикнул.

— Да кому какая разница? Мы с тобой поговорим о тебе и твоей пассии, мисс Дэй. — Констанца обошла машину.

Джессика улыбнулась и села на пассажирское сиденье. Она впервые немного расслабилась после контрольной по физике, которая свалилась ей на голову нынче утром. Встреча с Констанцей — первая маленькая удача за весь день. Следующие двадцать минут ей, по крайней мере, не придется слушать дребедень про темняков, ползучек, древнюю кровную вражду, пропавшее знание и даже вечера мороженого.

Сев в машину, Констанца принялась возиться с радио.

— Так значит, твой парень боится выдавать себя на людях, днем. Он этакий вампир нежности?

— Точно.

— Типичный для них синдром. И я знаю, что тебе поможет.

Констанца завела машину, положила обе руки на руль и повернулась к Джессике.

— И что?

— Терпение.

— Терпение? — Джессика вытаращила глаза.

Уж какого совета она меньше всего ожидала от Констанцы, так это быть терпеливой.

— Вот-вот. Пусть твоя злость созреет, настоится, как хорошее вино. А когда Джонатан выкинет что-нибудь совсем уж хилое, получит в оба глаза.

Джессика заморгала.

— Секундочку. А при чем здесь вино?

— Внимательнее, Джессика. В оба глаза он получит. — Констанца вздохнула, постукивая пальцем по рулю. — Видишь ли, парням нельзя всякий раз говорить, что тебя бесит. Будешь жаловаться на каждую секунду, когда Джонатан не держит тебя за руку, выставишь себя слабачкой и нытиком. Так что придется тебе выложить разом про все его пороки. А это значит… — она включила передачу, — надо подождать, пока он не натворит что-нибудь действительно жуткое, а главное — будет это понимать. Тогда и припомнишь ему все грешки. Терпение и готовность — вот мой девиз.

Джессика покачала головой. Машина задом выехала с парковки.

— Наверное, ты права. В смысле, что не надо его пилить. Если буду приставучей, это его отпугнет. Мне только надо с ним поговорить.

— Подожди, пока победа будет за тобой. Терпение — это преимущество.

Может быть… Хотя, с другой стороны, Джессика знала много примеров, когда терпение делает человека занудой.

Когда они подъехали к краю стоянки, из-за угла вынырнула машина и резко встала прямо перед ними. Констанца нажала на тормоз, и «мерседес» остановился всего в нескольких дюймах.

Это были Джонатан и Десс, и, судя по их виду, они очень спешили. Машина покрылась какой-то грязью, будто бы они ехали не по дороге. Сам Джонатан, очевидно, был немного не в себе.

Он сердито уставился на машину Констанцы, потом прищурился и увидел через два ветровых стекла Джессику.

— Вот это да! Кстати о терпении… — начала Констанца.

Джессика проглотила комок в горле. Случилось что-то серьезное.

— Слушай, я, пожалуй, пойду. У него расстроенный вид. Его дело… ну, из-за которого он ушел… наверное, пошло насмарку.

— Конечно, Джесс.

Джессика открыла дверцу.

— Извини меня, Констанца. Я была бы рада прокатиться, но как-нибудь в другой раз.

— Без проблем. До завтра. И мы обязательно договорим.

— А… конечно.

«Если я вообще смогу тебе что-нибудь рассказать».

Джессику сейчас волновали новости. Судя по лицам Джонатана и Десс, прошлая ночка и правда принесла проблемы.

Констанца засмеялась.

— Знаешь, даже если Джонатан на самом деле такая заноза в заднице, признайся: этот парень все-таки умеет найти подход к девушке.

13

23:45

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Джессика приоткрыла штору и осторожно выглянула наружу. Интересно, заметно ли это движение из кустов на другой стороне улицы? Свет в ее комнате, разумеется, не горел, а вокруг пульсирующих глаз будильника и дремлющего компьютера она обернула футболки. Единственный свет в комнате прокрадывался из-под двери — в холле горели тусклые ночные лампочки.

Снаружи ничего не было видно — по крайней мере людей. Только сплетенные ветви деревьев, опавшие листья, да под фонарями на верандах домов расплылись лужицы света.

Где-то там Мелисса искала, просеивая немногочисленные в этот час мысли и пытаясь нащупать разум охотника. Если, конечно, они с Рексом сегодня действительно остались в городе, а не отправились к границе бедлендов на очередную разборку с монстрами. По дороге из школы Джонатан рассказал ей обо всем случившемся: как они случайно натолкнулись на дом, где на полночных сеансах темняки отдавали распоряжения своим человеческим последователям.

Джессика содрогнулась, представив полутемняка-получеловека, через которого был возможен этот контакт. Похищенная полуночница попала в лапы к темнякам…

А еще Джонатан передал, что Рекс надеется на ее хотя бы временную безопасность. Все это каким-то образом связано с украденными костяшками странного «домино», но это еще не доказано. Что, если человек с фотокамерой уже получил приказ? Что, если у них есть еще один набор «домино»? Не самые обнадеживающие мысли…

Джессика знала, что беда грозит ей лишь до наступления часа синевы, а потом они с Джонатаном улетят от всякой опасности далеко в небо. Она глянула на часы: всего двенадцать минут осталось.

И тут в комнату прокрался посторонний звук.

Это был скрип деревянных половиц. И он определенно раздавался в доме. Джессика опустила штору, повернулась — и замерла.

Вдоль неяркой полоски света под дверью шевельнулась тень, а следом за ней тихонько заныли половицы.